пока не надавали, – отмахивается первый, пристраиваясь к машине.
– Это ты сейчас у меня получишь, – ору я.
– Ганс, нужно проучить этого щенка, – рычит он, застегивая ширинку.
И они оба прутся на меня, совершенно игнорируя белую линию. Это немного удивляет меня – их что в отеле не предупредили, что они находятся очень близко к зоне обортней?
– Эй! – Один из них пытается схватить меня за худи, но я уворачиваюсь. Он расплескивает на себя пиво и ещё больше злится: – Ты испортил мне футболку! За это ответишь, щенок.
Ухмыляюсь, меня смешит его наглость и тупость.
– Ах, ты!
Он идет на меня боровом, но я с легкостью отталкиваю его тушу. Он вновь проливает на себя ещё больше пива. До него видимо до сих пор не доходит, что я не просто человек. Я меньше его в два раза, но смог оттолкнуть. Да я ещё в худи с принтом волка, и как бы можно было бы уже начинать догадываться, но видимо нет.
Он пытается снова схватить меня, но я опять легко увертываюсь, отступаю за клен, и вместо меня он ловит тонкий ствол невысокого молодого деревца.
– Ганс, хватай его с той стороны, сейчас надерем этому щенку задницу, – велит он своему другу, и они уже вдвоем напирают на меня.
– Отличная идея, Отто, – поддакивает второй, обходя дерево.
Плевать на гюфеликс-мондциклус, не допущу унижать себя. Я обвожу их зловещим взглядом, и чувствую, как мои глаза превращаются в волчьи. Это надо видеть, как в тот момент преображаются лица пьяных немцев. У Ганса отвисает челюсть, а у Отто выкатываются глаза из орбит. Неподдельный ужас отражается на их лицах, и они в миг трезвеют.
– Он… он оборотень! – Тычет в меня пальцем Ганс.
И они оба разворачиваются и опрометью несутся обратно в отель, по пути сбивая хрупкие стулья и сворачивая столики на открытой террасе. Громко ржу им в след.
– А как же моя задница? – кричу им вдогонку, – эй, старые пни, чего-то испугались?
Но они даже не оборачиваются, «со скоростью света» пересекают террасу и исчезают за дверями отеля.
Глава 2. Сабина
– Обязательно нужно было выпендриваться, Кёлер?
Она всегда называет меня по фамилии, с тех пор, как мы поссорились. А если я её называю Артнер, то обижается. Хотя по мне, так очень красивая фамилия.
Оборачиваюсь, Сабина стоит на той стороне дороги, на тротуаре, за белой линией. Автобус уже ушел, и она одна.
– Привет, – говорю ей. – Иди сюда.
– Ещё чего? – фыркает она.
Демонстративно отворачивается и идет к повороту на Гассе.
– Ну, Сабина, – прошу я. – Я же не могу сейчас пересечь линию, сама знаешь.
– Вот и хорошо, – радуется она.
– А я бы помог сумку донести…
– Сама справлюсь, – отрезает она, поправляя на плече лямку от объемной сумки.
Я иду за ней, но между нам дорога. Пинаю опавшие пожелтевшие кленовые листья.
– Тебе так нравится издеваться надо мной? – грустно произношу я.
– Нет.