главным симптомом которого выступает бессонница, в то время, как остальные, либо что-то не договаривали, либо что-то пытались скрыть от него, навязывая ему свою волю.
Принимать лекарства, прописанные ему Новиковым, природу которых он не знал и не понимал, он не собирался, пусть сам жрёт свои антидепрессанты. Тем не менее, во всей этой ахинеи, которую он прослушал на телефоне, его заинтересовали, или скорее даже насторожили, два момента. Во-первых, откуда Новиков мог знать, что сюжетная линия его снов дополняется новыми элементами? С ночными кошмарами понятно: Надя рассказала своей матери, а та в свою очередь пересказала это Новикову. Но про то, что в его кошмарах каждый раз добавляется, что-то новое он никогда никому не рассказывал. Надя несколько раз, когда последствия от кошмаров были особенно ощутимы, и он долго не мог прийти в себя, спрашивала о содержании сновидений, но он всегда рассказывал ей одно и то же в общих чертах, не вдаваясь в подробности. Этот момент настораживал, а вот следующий момент был интересным и совершенно ему не понятным. Новиков утверждал, что персонажи его снов должны, как-то повлиять на реальность. Как он не старался понять и объяснить для себя эти слова психиатра, он так и не смог этого сделать, хотя в памяти мгновенно всплыл эпизод из его кошмара, где он говорит человеку, допрашивающему его о своих родственниках, о которых тот знает. От этих мыслей на душе стало гадко и неспокойно, а по телу пробежали мурашки.
На миг в душе мелькнуло чувство сомнения, и он подумал, что, возможно, Новиков в чём-то и прав, и диагноз поставил верно: он реально тронулся умом, или близок к этому состоянию, – только Фёдор Аркадьевич немного ошибся с симптомами, точнее переборщил, расписав их чересчур ёмко и красочно, чтобы произвести впечатление на пациента. Дело вовсе не в иллюзиях и галлюцинациях, которых у него не было, а сновидения не в счёт, ведь их видят все люди без исключения и даже животные. Всё дело в ощущении некой мании преследования, сопровождаемой чувством крайней подозрительности. Это в нём было, этого было не отнять, и, к сожалению, эти симптомы были для него неутешительными.
– Ладно, не будем рубить с плеча, как Сруль Израилевич, который ставит диагнозы, словно гадалка по фотокарточкам или телефонному разговору. Есть только один способ проверить прав Новиков или нет, – сказал он шёпотом сам себе. – Диагноз одного специалиста может подтвердить или опровергнуть другой специалист. Если мнения дух врачей совпадут, тогда я съехал с катушек и мне нужно с этим что-то делать, а если нет, тогда…
Глава 6.
Он не договорил, потому что его внимание, что-то привлекло. Он ещё не осознал, что именно, поэтому, вынырнув из задумчивого состояния, оторвал взгляд от стола и бросил его в сторону окон. Ему показалось, что со стороны именно этой части кафе его кто-то позвал. Не отрывая взгляда от окон кафе, он машинально отметил, что столики в этой части помещения пустуют. Продолжая внимательно всматриваться в улицу через окна, он максимально напряг слух, ловя