узоры на платье и не забыв про аксессуары. Паша узнал эту женщину, хотя сам видел её всего пару раз.
– Зачем ты её нарисовала? – постарался как можно мягче спросить он.
– Не зачем. Просто, – ответила Софа, которая так и знала, что пожалеет об этом рисунке.
– Нельзя, чтобы мама это увидела.
– Ты прав, – согласилась она и порвала лист на две части.
– Подожди!
Софа не стала ничего ждать и разорвала листки сначала на четыре, а затем на восемь частей.
– Можно было не так радикально от него избавиться, – медленно проговорил Паша, никогда прежде не видевший, как художница расправлялась с неудачными черновиками.
– Почему маме нельзя её видеть, а мне в школе можно? – неожиданно спросила Софа.
– Ты же знаешь, это одна из лучших школ города. Тебя и так перевели в другой класс после того инцидента.
– Да, но я всё равно вижу Ульяну Сергеевну в коридорах, в столовой, а недавно она заменяла нашу математичку!
– Она правда беременна? – спросил Паша, вспомнив самую броскую деталь уничтоженного рисунка.
– Не знаю. Мне просто так видится.
– Знаешь, было бы хорошо, если бы она действительно забеременела.
– Ничего хорошего, – сквозь зубы ответила сестра.
Несмотря на все разногласия с матерью, Софа презирала свою бывшую классную руководительницу не меньше, чем Оксана Степановна.
– Почему? Она бы вышла замуж, ушла в декрет, и вы бы перестали пересекаться.
– Тот, за кого она хочет выйти замуж, уже женат, – злобно сказала Софа.
Паша тяжело вздохнул, не зная, как ещё подбодрить сестру.
– Я видела папу возле школы на днях, – тихим голосом призналась Софа. – Но я ни на что не намекаю, – поспешила уточнить она.
В глубине души Софа до сих пор чувствовала вину за то, что отношения в их семье так ухудшились, ведь это на родительском собрании её класса Анатолий Андреевич познакомился с молодой Ульяной Сергеевной. Из-за её плохих оценок отца чаще вызывали в школу, пока мать разбиралась с проблемами, свалившимися на Рубцовых после смерти бабушки. И это Софа первой узнала об изменах отца. Ей казалось, она могла поступить по-другому, хотя она до сих пор не понимала, что именно следовало сделать. Больше всего её раздражало, что родители предпочли замалчивать эту ситуацию и делать вид, будто ничего не произошло, а в другой класс Софу перевели из-за якобы неподходящего ей математического уклона. Хотя за последнее дочке стоило поблагодарить родителей, ведь особыми способностями к математике она действительно не обладала. Она была не единственной новенькой в классе – так она подружилась с Элей. Но даже лучшая подруга не до конца знала, почему Софа так часто напрашивалась на ночёвку.
– И правильно, – ответил Паша. – Никаких намёков, особенно при маме.
– Долго мы будем продолжать вот так молчать и прятаться по комнатам, когда они ругаются?
– Пока не будет возможности съехать.
– Ты-то съедешь! –