во главу угла – здесь:
– Как никогда и не видели, и не слышали, что это ЧЕЛОВЕК.
– — – — – — – — – — —
– Чтобы все!
Ну, вот все и не занимаются.
Просветительство поставлено, как заградотряд науке.
– — – — – — – — – — —
Удивляет логика советской власти, как точно идущая не отсюда придумками местной прохиндиады, но и не с неба, соответственно, хотя и не обязательно из-под земли сюда накроенная. И тогда логичен вопрос, почти постоянно здесь задаваемый:
– Откель прешь дровишки, слышь, Ты-ы! – вот со знаком восклицания уже лучше получается, чем постоянно бубнить:
– Ну, откуда ЭТО берется, – абсолютно их бин не-понимайт.
– — – — – — – — – — —
Почему и получается, что знание правды – печаль только больше, т.к. взять логикой неправду, оказывается:
– Невозможно! – ибо неправда – это не другая правда, а именно то, что против правды.
И вот так и непонятно, – зачем? Неужели только для еще большей конкретизации правды?!
Или всё-таки даже:
– Для ее уничтожения?
Не видел пока способа уничтожения правды. Вся неправда основана на существовании правды. Хотя, конечно, я могу и не всё знать.
– — – — – — – — – — —
– Если душа идет одна – без Вергилия – это плохо скрытая ложь.
– — – — – — – — – — —
П.С. – Сложность в том, что противники истины пользуются невидимостью второй части логики. Что даже князь Вяземский не ужаснулся – скорее всего – своему без-посылочному возмущению:
– Да как же ж это может, чтобы было правдой:
– Человек придумал бога, – как сообщил ему намедни на ухо Бенедикт Спиноза, – не обратил внимания, что любое правильное утверждение – это не только рассказ об истине – содержание, но и тут же:
– Показ ее! – что значит форма.
Как у А. С. Пушкина в Капитанской Дочке идет рассказ о Маше, которая – мил херц – не только твоя, – но и:
– Наша! – абсурден только по содержанию, априори предлагающим считать форму:
– Несуществующей!
И – начинается песня советской литературы:
– Где, где, ну, где форма, покажите мне хоть этот, уже надтреснутый заячий тулупчик! – А:
– Он так сильно не виден, что можно найти, но только с:
– Зеркалом, – которое и нашел Германн в спальне Графини.
Простая, но абсурдная для советской литературы весчь, что Читатель – это и есть:
– Главный Герой любого художественного произведения.
По сути:
– Наблюдать себя с позиции художественного произведения – это и всё, что запретила советская власть в 17-м году, – авось:
– И раньше.
Пыталась.
– — – — – — – — – — —
Евангелие дает человеку право говорить:
– Точно.
– — – — – — – — – — —
Цель Илиады и Одиссеи не в описании, а:
– Писании, –