Ирина Зелинская

Где? – Неважно. Когда? – Все равно


Скачать книгу

сумерками. Остывающий город менял маску, голос и запах.

      Одинокая сумасшедшая чайка пролетела прямо над ними, истошно крича, сделала круг над соседним домом и снова пошла в атаку на чужаков.

      – Сгинь! Кыш, птица! – зашипела на нее Кира, боясь, что чайка привлечет к ним внимание местных жителей.

      – Аур! – со всей доступной человеческим связкам звукоподражательностью мерзко завопил Федор и замахал руками, сделав несколько резких, неуклюжих прыжков по платформе, прилегавшей к дымоходу. – Аур!

      – Чччч, – Кира схватила его за рукав косухи. – Не шуми. Лучше не обращать внимания – она успокоится.

      Он обернулся к ней с хитрой, довольной улыбкой и кивком позвал за собой на еще не обследованную часть крыши.

      Постепенно включалась подсветка достопримечательностей, уличные фонари начинали источать желтый цвет.

      В этот раз удача им улыбнулась: вид открывался почти на всю левобережную часть Петербурга. Совсем неподалеку мерцал сливающимся потоком фар мост Александра Невского, змеилась Нева, частично скрытая домами и крышами, уводящими взгляд в сторону окрестностей Чернышевской.

      С каждого без исключения дома они высматривали известные достопримечательности, старались сориентироваться, опираясь на архитектурные доминанты. Город с высоты умеет удивлять, он раскрывает карты и показывает расстояния и очертания улиц и проспектов совсем не теми, к которым мы привыкли. Даже те, кто знает его как свои пять пальцев, иногда теряются, и их внутренние навигаторы начинают сбоить.

      Сумерки упали на все вылинявшим покрывалом, оставив молодых людей на крошечном островке ближней видимости, с высвеченными вдали must see города: шпилями Петропавловки и Адмиралтейства, куполом Исаакия.

      Кира забралась на самую широкую трубу дымохода, намертво законопаченную кровельщиками, и всматривалась в мутный город, пытаясь сопоставить их местонахождение со своими представлениями о карте. Как всегда, рядом с ней оказался Федор, на высоте всегда старавшийся быть ближе и по мере возможности страховать ее. Пока Кира увлеченно рассуждала об архитектурных планах, он снял с себя куртку и набросил на ее плечи. От веса косухи девушка будто осела.

      – Спасибо. Вон там, – продолжала она как ни в чем не бывало, – там, с белой подсветкой, вроде, обелиск Мира, что на Сенной, а вот тут, ближе, – не могу понять.

      Внезапно Кира почувствовала его руку на своем плече, и ее заколотила нервная дрожь. Она по-прежнему указывала рукой вдаль, будто кто-то поставил все ее действия на паузу, которой не было конца. Она положила голову ему на плечо, и он показал в том же направлении, что и она:

      – Там – Стамеска на площади Восстания. Ты замерзла? Дрожишь вся, – он развернул ее к себе, поправил косуху на сгибающихся плечах и только сейчас заметил, что для Киры она слишком тяжела. – Мы в ПТЗ с друзьями зимой стреляли друг в друга римскими свечами – она как бронежилет, защищает на ура, – Федор улыбнулся. – Но тяжелая.