Юрий Суходольский

Севастополь в огне. Корабль и крест


Скачать книгу

спросил Чиж.

      – Нам не пощипать их надо, а бумаги взять, – ответил ему Биля. – Послали бы нам сегодня Господь Бог да святой Евстафий погодку пластунскую.

      – Луна в ущербе, ночь темная будет, – посмотрев на небо, заметил Кравченко.

      – Погода нужна такая, в какую только и можно счастливого окончания дела ожидать. Самая ужасная, – проговорил Чиж.

      – Погоды мы ждать не можем.

      – Близко подойдем, часовой услышит.

      – А мы не сразу, потихонечку. Ты, Федя, уключины так салом протрави, чтобы они в нем плавали.

      – Это само собой, какой разговор. Шума с собой не принесем. Но по воде!.. Раз плеснул веслом, и за версту слыхать.

      – Думаю, что подойти сможем, – чуть помолчав, сказал Биля. – Николай Степанович, ко всему своему набору снаряжай еще и «Бориску».

      Солнце уже село в море, быстро опускались сумерки. У лодки, спущенной на воду, шли последние сборы пластунов. Они расстались с рыбацкой одеждой и были в своей, боевой.

      Весла и лодка были покрашены черной краской, а нос ее обит жгутом, скрученным из рыбацкой одежды и хорошо просмоленным.

      Кравченко передал Чижу бутылку, с которой возился недавно у костра. Пробка в ней была теперь снабжена ярлыком. Бутылка выглядела неотличимо от той, которую когда-то уложили в ящик с соломой руки виноторговца.

      – Поставь где тебе лучше будет, – сказал Чижу Кравченко.

      – Куда я ее дену-то? По диспозиции мне несподручно.

      – Диспозиция! В кошель положи. Я тебе потом еще кое-что дам, насторожишь там.

      – Бориска готов? – спросил Биля Кравченко.

      Тот пустил край мешка и показал есаулу брандскугель – ядро, просверленное в разных местах, из которого торчали фитили из промасленной пакли. Рядом с ним стоял небольшой бочонок.

      – Порошку вот у нас не особо много, – заметил Кравченко.

      – Что ж ты мало пороху взял?

      – Гуторили пароходик. А сие чудище, рекомое Левиафан! Но если будет нам божья помощь, то вот Борис Иванович – показал он на брандскугель – за нас порадеет.

      Вернигора и Яков натягивали белые бечевки вдоль стволов своих штуцеров.

      Вернигора закончил с этим, навел оружие на берег и сказал:

      – Яша, ночью стрелять – на огонь не смотри! Глаз погасишь! Краем бери, наводи от света в темноту.

      – Стрелять вам только в самом крайнем разе! Помните? К борту не подходить! – строго сказал Биля.

      – Все будет как по-писаному, – отозвался Вернигора.

      Биля, Кравченко и Али даже замерли от этих слов.

      Черкес прекратил точить бруском шашку.

      – Много говоришь, шайтана разбудишь! – недовольно заметил он.

      – Ну-ка, Омелька, сплюнь три раза! – подхватил Кравченко.

      Вернигора виновато сплюнул.

      Али покачал головой и возобновил свое занятие.

      – Штуцеры все зарядили? – спросил Биля.

      – Точно так. Капсюли не ставили, – ответил Яков.

      Есаул осмотрел два своих револьвера, проверил каморы на барабанах, залитые воском, взял штуцеры у Якова и Вернигоры,