Проникнуть в мысли BTK. Подлинная история тридцатилетней охоты на жесточайшего серийного убийцу из Уичито
надзиратели вернули его в камеру.
– А я-то здесь при чем? Я никакой не художник, – сказал он.
– Да ладно тебе скромничать, – рассмеялся я. – Ты знаменитость. Ты бесподобен. Ты держал в страхе весь Нью-Йорк. Пройдет сто лет, и моего имени никто не вспомнит. Зато все по-прежнему будут знать, кто такой Сын Сэма.
Берковиц внимательно слушал, только явно не слишком впечатлялся чушью, которую я втирал.
Проблема в том, что я делал это не совсем так, как ему нравилось. Я терял его. Он обернулся посмотреть, не вернулись ли надзиратели, но их, естественно, не было. Тогда Дэвид развернулся обратно и вперил в меня взгляд.
Некоторое время мы молча смотрели друг на друга. Неоновые лампы на потолке придавали зеленоватый оттенок бледному рыхлому лицу Берковица. В прошлом году кто-то из заключенных полоснул его бритвой по горлу. На шее остался длинный извилистый шрам от раны, мерцавший болезненно розовым цветом.
– А знаешь, тут в Канзасе есть один серийный убийца. Мужик взял на себя как минимум шесть трупов, и он тебя просто боготворит, – сказал я. – Упоминает тебя в письмах, которые пишет в полицию. Прямо мнит себя тобой. Даже хочет такое же имя.
Внезапно в его глазах вспыхнуло любопытство. На смену скучающему виду пришла самодовольная ухмылка.
– Он что, стебется надо мной? – спросил Дэвид, взглянув на моего коллегу.
– Это чистая правда, – спокойно ответил Ресслер.
– Он называет себя ВТК, – добавил я.
– ВТК? Что это означает? – спросил Берковиц.
– «Вяжи, пытай, убивай». Именно так он и поступает со своими жертвами.
Берковиц понимающе кивнул.
– А что, он еще на свободе? Вы, парни, не поймали его? – спросил он.
– Нет. Но обязательно поймаем, – ответил я.
Берковиц рассмеялся, и я, не торопясь, ознакомил его с преступлениями ВТК. Рассказал, что он убивает и потом исчезает на несколько лет кряду. Тот зачарованно слушал, силясь понять, каким образом у настолько кровожадного человека получается демонстрировать подобную выдержку. По его безотрывному взгляду стало понятно: он впитывает каждое слово. Казалось, Дэвид думал: «Как же этому парню удается контролировать аппетит?» По сравнению с самим Берковицем, чей разгул террора продолжался неполных 13 месяцев, серийный убийца из Уичито был преступником с завидным запасом хода – истинным марафонцем кровопролития.
Как и всем убийцам, с которыми я беседовал, ему очень хотелось, чтобы его самолюбие потешили.
После рассказов о подвигах ВТК человек, которого мы собрались опрашивать, стал глиной в наших руках. В течение следующих пяти часов он провел нас по всем темным закоулкам своей жалкой жизни извращенца, посвящая в подробности, о которых никому прежде не рассказывал.
Признался, что выдумал всю эту чушь про демонов, чтобы в случае поимки сослаться на невменяемость. По окончании опроса мы с Ресслером чувствовали себя обалдевшими от свалившейся на нас удачи. И всем этим были обязаны чокнутому