Сергей Ост

Странненький


Скачать книгу

в полудрёме мне представилось, что моя грудная клетка была одним из окон Дома профсоюзов, выходящим в обугленную комнату, где нашли погибших. Очнувшись, я пошарил рукой под майкой, почесывая зудящую подживающую ранку, и свёз пальцем схватившуюся на ней корку. Чертыхнувшись, вытащил руку и посмотрел на неё. Кончик пальца был измазан блестящей смесью крови и сажи.

      ***

      В общем, как вы поняли, применять в военкомате актёрский талант мне особо не пришлось: несмотря на решимость медкомиссии записывать в годные всех призывников с чётным количеством конечностей, мой случай вселил в психиатра сомнения.

      – Надо понаблюдать, – объяснил он своё решение коллегам. Ясное дело, никому не хочется нести ответственность за свою подпись, если новобранец вдруг выйдет из безобидной кататонии и перестреляет сослуживцев по приказу голоса в голове.

      Поэтому меня поместили под наблюдение в местный диспансер, одноэтажное здание в форме буквы «п», покрашенное в буро-облезлый цвет. Двор был огорожен с трёх сторон бетонным забором, а с фасада – прозрачной высокой оградкой из металлических прутьев с навершиями в форме пик. Доступ посетителей извне был почти свободный, через вход в правом крыле. Из левого крыла выход был только во двор, тенистый, с несколькими лавочками и урнами. Между собой отделения сообщались через запирающуюся дверь с турникетом, так что выйти в город можно было только по сильному блату. Впрочем, особой нужды куда-то ходить не было – и курево, и чипсы, и даже баночку пива можно было купить у санитаров, правда, с безбожной наценкой, причём выпивать позволялось только после отбоя.

      Мне досталась палата, в которую солнце заглядывало в первую очередь. Окна были старыми, деревянными, с длинными высокими стёклами и прогнившими штапиками, а снизу и сверху подоконников торчали ржавые пеньки спиленных решёток – слава богу, кто-то додумался убрать отсюда этот унизительный для человеческого достоинства атрибут. Впрочем, решётки отсутствовали не на всех окнах, но в тех комнатах, где размещали призывников, они были излишни – в конце концов, парни сами были заинтересованы в том, чтобы добросовестно вылежать тут положенный срок и получить отмазку, а самовольно покинуть диспансер означало бы уклонение и гарантированные проблемы с законом.

      В коридорах пахло медикаментами, а иногда сквозняк доносил и лёгкий, в пределах переносимости, запах из туалета. Никто нас по палатам не запирал, и большую часть времени можно было беспрепятственно бродить по другим кабинетам и свободно общаться. Хотя ходить было особо не к кому – призывников было мало, всего человек пять, а с остальными постояльцами заведения общаться особо не тянуло. Может это звучит не толерантно, но на действительно больных людей с непривычки смотреть трудно. Либо от испытываемой к ним жалости, либо от дискомфорта, который возникает, когда примеряешь их недуг на себя. Впрочем, я не уверен, что их состояние было обязательно вызвано болезнью – на иных угнетающе действовало скорее лечение, а на некоторых, как на меня – сама необходимость находиться