окончательной победой, младший лейтенант скомандовал механику-водителю:
– Дави гадов, пока не очухались!
Механик хоть и неплохой специалист, но достаточного опыта не имел. Зато в один голос закричали наводчик и заряжающий:
– Командир, не подходи близко! Слышишь? Фаустпатроны!
Непонятно, разобрал ли сквозь рев мотора их слова восемнадцатилетний младший лейтенант, вступивший в свой первый настоящий бой. В неярком свете пасмурного зимнего полудня сверкнула одна и вторая вспышка. Фаустпатронов в тот период у немцев хватало.
Один заряд прошел мимо, зато второй гранатометчик подпустил стремительно приближавшуюся русскую «тридцатьчетверку» поближе.
Кумулятивный заряд прожег броню, убил наповал наводчика. Командир и заряжающий были контужены. Кроме того, у Васильченко сильно обожгло руки – боль сковывала движения.
Наводчик в своем промасленном комбинезоне горел, пламя подбиралось к боеукладке. Сержант-заряжающий из последних сил тащил к люку тело командира. От сильного жара вспыхнул порох сразу в нескольких гильзах. Одна за другой взорвались осколочно-фугасные снаряды, кромсая все внутри башни. Живых в ней никого не осталось.
Успели выскочить механик-водитель и стрелок-радист. По ним вели огонь из автоматов, но отделение десантников с ревом и руганью уже подбегали к позициям эсэсовцев.
Десантники были из числа опытных, побывавших в переделках бойцов. Эсэсовцы больше специализировались на расстрелах, но отбивались отчаянно, зная, что пощады им не ждать.
Толку от их торопливой и беспорядочной стрельбы было мало. У некоторых заедали перегревшиеся автоматы, пули из карабинов летели куда попало.
– Цельтесь лучше, – призывал шарфюрер, выпуская короткие прицельные очереди. – Танк горит, мы отобьемся.
Сержант, командир отделения, бросил гранату, следом метнули «лимонки» и легкие РГ-42 другие бойцы. Взрыв подбросил шарфюрера, начальника конвоя.
Другой эсэсовец, не обращая внимания на раны, опустошал быстрыми очередями магазин автомата. Свалил молодого десантника, прицелился в сержанта, но тот опередил его, выпустив очередь из скорострельного ППШ в лицо.
Крик смертельно раненного немца на секунду перекрыл треск выстрелов. Началась рукопашная схватка. В ход пошли приклады, ножи, саперные лопатки.
Эсэсовцы, занимавшиеся всю войну охраной лагерей и карательными операциями, первый раз попали в подобную мясорубку. Русских было всего с десяток, но напор и рев десантного отделения казались атакой целого взвода.
– Жри, сука! Всех в землю втопчем.
– Куда, блин! – догонял рубящим ударом саперной лопатки убегавшего эсэсовца десантник в окровавленном бушлате.
Другой охранник выхватил из кобуры пистолет, но лишь успел передернуть затвор. Широкий отточенный нож вошел ему под ребра. Десантник выдернул из обмякшей руки «вальтер» и, тяжело дыша, искал новую цель.
Красноармеец Никита Зосимов из погибшего 811-го стрелкового полка,