кажется белым. И в тот момент Питер, да и все сидящие в аудитории, были рады голосу Доры, хотя до этого бы трусливо поежились. Нет-нет, во внешности этой низенькой, хрупкой черноволосой девушки не было ничего отторгающего, не подумайте. Наоборот, внешность её была очень и даже очень привлекательная. Бледная кожа, правильные черты лица, большие синие глаза могли влюблять в себя мужчин с первого взгляда. Если не одно «но». Это «но» заключалось в том, что, когда она проходила по улочкам своей родной деревни, соседские собаки скулили, скот начинал беситься в стойлах, а еще не умеющие ходить дети начинали плакать. Уже умеющие, в свою очередь, спешно учились убегать. Дора Тенебрис была потомственной ведьмой. Её род был настолько древний и знаменитый, что, если всех Тенебрисов вычеркнуть из учебника по истории магии, то он потеряет четверть своего объема и треть мерзких и кровавых деталей.
Но, тем не менее, после её вмешательства хватка профессора Гадеса начала слабеть. Питер обмяк и выдохнул.
– Долго стоять будешь? К доске, – сказал профессор уже совершенно спокойным голосом.
Питер подошел к грязно–зеленой учебной доске и уставился на неё коровьим взглядом. На доске был нарисован отрезок с тремя точками, подписанными буквами “V”, “M” и “PM”, – И так, Питер, что же тут нарисовано? – поглаживая бороду, спросил Гадес.
Питер тяжело вздохнул и начал отвечать.
– Это упрощенная графическая модель структур некромантии: «Mortis, vita, post mortem». Смерть, жизнь и посмертие, соответственно.
– Хорошо, давайте–ка поподробнее, – тоном, крайне отдаленно напоминающий благодушие, произнес профессор Гадес. От своей бороды он так и не оторвался.
Питер чуть сморщился, заставляя свою заспанную голову выдать нужные формулировки.
– Данная графическая модель отражает классификацию состояния и признаки всех объектов некромантии. Есть состояние жизни и смерти. Посмертие, такое состояние, при котором объект качественно мертв, но обладает признаками живого существа. Жизнь и смерть могут быть как качеством, так и одним из признаков того или иной сущности.
– Все так? – на одном дыхании произнес Питер.
– Ага…Все так–то оно так, но вы, Херрит, хотели сказать кое–что еще, разве нет? – говорил Гадес слегка прищурившись. Теплые нотки в голосе были успешно вытеснены привычным ядовитым тоном. Студенты в который раз опасливо поежились. Прошла всего неделя с поступления, но даже самые бестолковые из них успели понять, что это было очень дурным знаком.
– Да вроде бы нет… – сказал Питер, возобновляя попытки превратиться в долговязую черепаху.
– Профессор, но Питер сказал все слово в слово по тому материалу, который вы нам давали! – робко, но упрямо произнесла Андрия.
– Во–первых, Верум, потрудитесь в следующий раз поднять руку, прежде чем обращаться к своему наставнику – зрачки профессора Гадеса начинали угрожающе мерцать каждый раз, когда он злился – А, во–вторых, в том то и ваша проблема! ВЫ ДАЖЕ НЕ