что обрамляли загорелое лицо и так и норовили попасть в серые глаза, было ни с чем не спутать. Если бы не они – я бы даже не узнала брата, которого не видела десять лет. Но ко всем дракам, в которых он участвовал, присоединялась и я. Вспоминая былые деньки, мое тело подвело меня, плюнув на все инстинкты самосохранения.
Кровь закипела от предвкушения, хватило лишь пары секунд, чтобы подобрать меч стражника (ему он явно больше не понадобится), и я присоединилась к Рикардо, хотя он меня, скорее всего, и не узнал. Зато плечом к плечу, как раньше. Но предаться воспоминаниям я решила не вовремя и подобралась я неудачно. Оказавшись между черным рыцарем и его жертвой, я поняла – глупцов глупее меня не бывает. Ибо меч стражника быстро утратил свою ценность, расколовшись от удара пепельного меча. Глаза, выглядывающие из шлема, были озадаченные и …красные.
Озадаченной была и я. Чего меня вдруг потянуло на самоубийственные подвиги? Никогда не было к этому склонности.
В следующее мгновение произошло что-то странное. Иначе не объяснить резкое ощущение холода и горечи во рту, охватившее как мое тело, так и сознание. Я не чувствовала ни боли, ни страха, ничего. Опустив взгляд с алых глаз, я нащупала руками окровавленное лезвие меча, которое стало стремительно нагреваться, но жара я не чувствовала, как и всего остального.
Последним, что промелькнуло в памяти, был отрывок какой-то баллады: «И смерть его была глупа и безрассудна…».
* * *
…Горящее пламя было повсюду. Полыхающее, яркое и живое. Слышались безумные крики из пламени, но огонь, словно играя с ними, полыхал лишь сильнее и достигал неба. Я касалась огня, чувствовала его жар, и видела, как были объяты огнем мои руки. Но боли не было. И разве положено чувствовать боль мертвецам? Далекой мыслью пронесся следующий вопрос – «А за какие грехи я здесь?». Словно в ответ, над головой раздался душераздирающий рык и шелест крыльев.
Я распахнула глаза.
Нет, это была не моя последующая жизнь после жизни. Всего лишь сон. Я сфокусировала взгляд на лице дяди, не сразу понимая, почему я не вижу родного деревянного потолка своей пахнущей лечебными травами комнаты в Оске.
– Отлично, ты очнулась! Как себя чувствуешь?
Моему пробуждению были очень рады, судя по голосу Роберто.
– Чувствую себя как мертвец. По крайней мере, как живой мертвец, – пробормотала, моргая. Все ещё не отходя от сна, я вспоминала рык боли. Голова раскалывалась, так что казалось, что из глаз летят искры. Похоже на сотрясение. «Было бы что сотрясать» – раздался внутренний голос. А, нет, с головой все в порядке.
– Значит, будешь жить, – уважаемый дядюшка был отчего-то немногословен.
Я осмотрелась, опасаясь спрашивать, что же произошло. Ведь вспоминания всплывали рывками, словно безумная фантазия менестреля, который сочиняет историю о глупом храбреце, павшем в своем первом бою.
Но бок я на всякий случай ощупала. От резкой боли и ощущения под пальцами влажных бинтов