не был обнаружен при уборке. А уж вытряхнуть помои под коврик соседки стало ежедневной традицией.
Что касается коммунальной квартиры напротив, то жили там в основном потомственные алкоголики и лишь изредка один из них выбегал за водкой. Поэтому, попади они в квартиру вдовы, одной статуэткой явно бы не ограничились.
Размышления Николая Платоновича прервал неожиданно ворвавшийся Мирон Александрович, единственный и любимый сын Акулины Сергеевны. Работал он в каком-то секретном институте по изучению природных аномалий, а в свободное время вёл собственные расследования таинственного и необъяснимого. В своих изысканиях не всегда был аккуратен, за что не раз попадал в милицию. Он забирался в Михайловский замок в надежде повстречать привидение, вламывался в архивы посреди ночи и мог без зазрения совести прихватить с собой пару подшивок с грифом «совершенно секретно». Притом на допросах Зотов-младший утверждал, что всего лишь взял почитать на недельку, и вот-вот собирался вернуть украденные материалы на место. Из передряг его спасал отец, имевший большое влияние в научных и псевдонаучных кругах. Затем Александр частенько устраивал сыну публичные порки, запрещал работать, но быстро остывал, и, оставаясь наедине, хвалил за рвение и учил впредь быть внимательней и не оставлять улик.
–Что стряслось? – поинтересовался Мирон, схватив мать за плечи.
–Нас обокрали! – румянец с лица мужчины пропал, пошатнувшись и всхлипнув напоследок, так и рухнул в центре кухни, не узнав подробностей.
–Ой! – Сергеевна схватилась за грудь и поспешила к шкафчику с лекарствами, трясущимися руками оторвала кусочек ваты и принялась пропитывать нашатырным спиртом. Николай Платонович остался сидеть неподвижно.
Глава II
Вечер выдался не менее насыщенным. Придя домой, бывший следователь принялся искать хоть какую-то информацию о подобных статуэтках, да и вообще о древнем Египте. В домашней библиотеке у Николая Платоновича имелось достаточно литературы научного толка.
В одной энциклопедии нашлась лишь кратенькая заметка, в которой говорилось следующее: "Вера египтян во всемогущее божество возникла в глубокой древности, и истоки её следует искать ещё в додинастической эпохе. Вера в загробную жизнь куда древнее и, вероятно, ей столько же тысячелетий, сколько и самым ранним останкам, найденным на территории древнего государства…"
–Не то! – захлопнув книгу, пробурчал Лаврентьев.
Пролистав ещё с десяток томов, так ничего и не нашёл, кроме заметки об Осирисе, который был повелителем подземного мира, что на древнеегипетском пристанище мёртвых называлось "Дуат", славной богине веселья и любви Баст и боге солнца Ра.
Отложив интересное, но бестолковое занятие, Лаврентьев поспешил на кухню, где уже закипал чайник, с минуты на минуту в гости должен был снова прийти школьный приятель – Николайчук Борис Семёнович.
–Здорово, дружище! – Боря был довольно тучным и с трудом протиснулся в квартиру.