занесу им заключение. Андрей вместе с родителями убитого поднялся в кабинет к Антону и Яне.
Капитан пила кофе и заполняла какие-то бланки. Майор метался из стороны в сторону и что-то возмущенно рассказывал. Андрей передал заключение и родителей Павла Васильева в руки полицейских.
Мать сразу высказала мнение об убийстве. Отец молчал. Антон спокойно попросил их паспорта. Любовь Федоровна и Константин Михайлович прочитал он вслух.
– Почему вы думаете, что убила супруга?
– А кто ещё? – возмущенно спросила мать. – У него не было врагов. Эта вертихвостка наверняка завела себе любовника и решила избавиться от моего мальчика.
– Вы что думаете? – обратилась Яна к Константину Михайловичу.
– Расследовать дела – ваша работа. У меня нет предположений. А Марина обращалась с ним, как с маленьким ребёнком. Единственная её ошибка, что она угробила все мои старания по воспитанию из него настоящего мужика. Съехал от мамочки-наседки и женился на такой же. Сопли ему подтирала.
– Прекрати так говорить о нашем сыне. Он, между прочим, был топ-менеджером в крупной фирме, в отличие от тебя – простого электрика.
– Да, у меня мужская работа, а он штанишки в офисе просиживал.
– Мы можем поговорить с вашей дочерью? – вмешалась Яна.
– Поехали! Вдруг дочку там убивают, – сказала Любовь Федоровна. Отец Васильева вздохнул.
– Я на машине. Вы с нами? – обратился Константин Михайлович к полицейским.
– Нет, мы на своей за вами поедем, – сказал майор.
Пожилые супруги сели в красные Жигули, а полицейские в тойоту Антона. Жигули притормозили у четырнадцатиэтажной новостройки. Константин Михайлович набрал номер квартиры на домофоне, супруга покойного открыла дверь. Пока сотрудники полиции и жены Васильева ехали в лифте на десятый этаж, пожилая пара спорила о том, может ли невестка убить их дочь. Мать, нервная система которой уже не выдерживала страшных предположений, метнулась в квартиру, как только двери лифта открылись. Она звонила в дверь, пока на пороге не появилась изумленная такой настойчивостью Марина. Любовь Федоровна забежала в квартиру и, не обнаружив дочь в комнате, закричала:
– Юленька, ты где? Ты жива?
– Да, мама, – раздался из кухни раздраженный женский голос.
Марина продолжала удивленно смотреть на Любовь Фёдоровну, пораженная поведением свекрови, которая чуть не сбила её с ног, когда влетела в кухню. Юля пила чай и вытирала пальцами заплаканное лицо. Девушке на вид было лет двадцать пять, наверно, она поздний ребёнок. Наряжалась явно наскоро: в спортивном костюме, кроссовках и собранными на затылке в пучок волосами.
– Юлия, нам нужно поговорить с вами. Мы из полиции. Девушка сделала глоток из кружки.
– Хорошо. Спрашивайте.
Антон попросил родителей и супругу покойного оставить их.
– Ваши мать и отец не могут договориться насчёт кандидатуры убийцы. Может, у вас есть версии?
– Нет. Мама, наверно, говорит, что это Марина. Не верьте ей, невестка совершенно безобидный человек. Не представляю, как терпела характер моего братца, но убить бы не смогла.