по себе ничей.
И они ехали – такие прекрасные прямо с утра,
Не оглядываясь, потому что знали: мы идём следом,
И говорили друг другу: Это дорога добра,
Это дорога до Бра.
А в этом
Заброшенном городе Бра
Всегда лето.
Несколько слов, услышанных в шуршании опавших ноябрьских листьев
*
Посадил дед репку,
Выросли реплоиды…
Хочется им в небко —
Мол, «пути намолеты».
Улыбаюсь: «Может, намолены?»,
Да что взять с семерых репчат?
Они и так обездолены,
Сложили крылышки, и молчат.
Взяли их за руки,
Полетали над лужком.
В рассветном зареве
Ходит месяц с рожком.
Гудит о чуде, что скоро
Ожидает всех нас.
Мы ж помним: из одной споры
Вырастает Парнас.
А дед смеётся в бороду,
Хмыкает в усы.
Говорит, что скоро нам —
Полный Пы Сы.
О великая Мать Репа,
Все мы – чуть репьи.
Жизнь мелькает зеброй.
Хватит, не ряби!
**
Дорога петляла, шла,
Мы долго бродили тут.
Смотримся в зеркала —
Неужто они не лгут?
Шагали мы по земле,
А вот – на самом краю.
Но пока мы в седле,
Мы до сих пор в строю.
Осыпался циферблат,
На наших часах – отлив.
Значит, идём в закат —
По-своему он красив.
Поведём корабли вперёд
В лучах маяка.
Заходящее солнце ждёт.
Да не дрогнет наша рука.
***
Мы с тобою – два не подарка,
Мы друг другу – как сон не в руку.
Я, должно быть, похож на Снарка.
А ты – на его подругу.
Да, я знаю, что ты такая.
И ты видишь, что я такой же.
Мы похожи на Тяни-Толкая.
И на Шалтая-Болтая тоже.
Эй, Судьба, прекращай каркать!
Мы друг другу – и свет, и кара.
Вот такие мы – два неподарка.
Были врозь… А гляди-ка – пара.
Вслед уходящим дням
Вот-вот – и Земля свершит большой-пребольшой круг.
Будут всё так же к югу стремиться птицы, а не к птицам примчится юг.
А возможно, мир будет нов – не останется и тени наших оков,
Но всё это станет не важно в тот день, когда мы станем персонажами снов.
Пока же всё тороплюсь, просыпаясь лишь с утренним кофе в руке,
Не вижу свет, но знаю, что за мной наблюдает моё отраженье, замурованное в паркет.
Машинист поезда уходящих дней,
Всеми копытами похожий на Вечность, кричит: Эй,
Если спешишь вслед уходящим дням —
Добро пожаловать к нам!
И мой черный человек угрюмо сопит: Поздно, приятель, вот всё и ушло…
Но белый хлопает по плечу: Брось, старина! Мы ещё успеем сказать своё сло…
А я лишь смеюсь, и вновь