армии – вторая Борисоглебская – достигла, наконец, деревни Дубровки, было уже совсем светло. С трудом разместив своих бойцов в четырёх указанных вестовым командующего маленьких домиках на её северной окраине, командир роты Демус и его заместитель Давыдов, согласно переданному тем же вестовым распоряжению явиться в штаб армии, отправились к центру села.
Дубровка к этому времени представляла собой нечто среднее между военным лагерем и кочевым табором цыган. По единственной улице взад и вперёд проносились верховые, двигались повозки и сани. Повсюду во дворах и прямо на улице возле них теснились такие же повозки, запряжённые жующими брошенное перед ними сено лошадьми. В почти не закрывающиеся двери домов постоянно входили и выходили, сопровождаемые клубами пара, люди в перетянутых ремнями и кушаками крестьянских шубах, шинелях и полушубках. Откуда-то доносились грустные звуки напевных украинских песен, заглушаемые временами переборами гармошки, весёлым хохотом и топотом подкованных каблуков.
– Что-то не похоже на обещанное сегодня наступление, – проворчал Демус, оглядываясь на перешедшего через дорогу с большим медным самоваром в руках молодого бойца, скрывшегося затем во дворе одного из домов. – Давно уже должны были в Свободном чаи гонять. О чём там наше начальство думает?
– Вот в штабе всё и узнаем, – задумчиво проговорил Давыдов. – Ох, не нравится мне эта канитель. Чует сердце – что-то здесь не так.
– Ладно, не ворожи. Видишь, кажется, уже пришли.
У высокого крыльца занятого штабом дома толпился народ. Помимо бойцов охраны, здесь было немало и местных крестьян. Кто-то из них явился с жалобами на слишком большое количество новых «постояльцев», которых нечем было кормить, а кто и просто пришёл поглазеть на «комиссаров», о которых после падения Советов в прошлом году многие стали уже понемногу забывать.
Миновав узкие сени, Демус и Давыдов оказались в довольно просторном помещении, в дальнем углу которого, под образами, сидели вокруг широкого стола почти все члены штаба. Остальные расположились на лавках вдоль стен. Справа от входа суетилась у русской печки хозяйка, готовившая завтрак гостям.
– А, Демус, проходи, садись, – радушно пригласил к столу сидевший с краю, возле самого окна, Дрогошевский. И вы, товарищ, тоже садитесь, – обратился он к Давыдову. – Как там ваша рота? Всем хватило места?
– Да ничего, как-нибудь утрясутся, – пошутил Демус. – Ночевать ведь, надеюсь, здесь не придётся?
– Нет, товарищи, ночевать тут нам никто не позволит. Если не найдутся пропавшие полки товарища Патрушева4, – тут он с иронией взглянул на сидевшего слева от него с растерянным выражением лица председателя штаба первого района, – то придётся штурмовать город самим.
– Ну не могли они никуда исчезнуть, – взорвался Патрушев. – Ума не приложу, куда они делись. Спрашивал у дубровских крестьян – говорят, что только позавчера проезжало человек