многократно увеличили количество сочетаний элементарных частиц и атомов, уменьшили энергозатратность этих процессов. Если количество химических элементов, рождаемых физической формой движения материи, исчисляется десятками, то количество химических соединений даже косной материи – сотнями и тысячами, не говоря уже об органической химии, биологической и техногенной.
И вот этот ароморфоз – процесс, когда в реакцию вступает не весь атом, а электронные облака, произвёл химическую реакцию в подходящих условиях, на подходящем этапе расширения Вселенной, привёл к упорядочиванию во времени и пространстве физических процессов. Как для жизни ключевым процессом является химия углерода, так для химии таким процессом стало появление атомов с электронными облаками, это и есть тот новый порядок физических взаимодействий, родивших химические реакции. Из огромного числа элементарных частиц и их объединений именно атомы стали углеродом для химии. Зажгли огонь химических реакций.
Я ранее находил слабые места в своих определениях, но они мне нравились, к тому же объясняли мне лично эволюцию материи от физических форм до биологических, а в перспективе до разумных и сверхразумных форм. Потом я пустился в частности. Раздумывал о физических реакциях, о вирусах – живые они или нет. Решил всё же, что жизнь их факультативна, они дуалистичны по своей природе, их нельзя рассматривать вне связи с клеткой, вне которой, как известно, жизни нет. Обычно считаем их из практических соображений живыми. Однако по факту вне клеток вирусы не живут. Можно сказать, это геномы вне клеток, в подходящих условиях модифицирующие геномы клеток бактериальных или многоклеточных организмов и конкурирующие с ними за клеточную организацию. Цель этой конкуренции – выигрыш в вертикальном забеге по передаче генетической информации.
Вирус – паразитический геном, он не живой, как не живой любой геном вне клетки. Так получилось в результате эволюции, что часть геномов научилась сохраняться вне клетки. Это дегенеративный путь жизни и, наверное, первая дегенерация, которая случилась в живом мире. Вирусы не дали, конечно, того многообразия, что мы увидели впоследствии у многоклеточных организмов. Но они живы и поныне! Живее живых и победители живых, если вспомнить хотя бы последнюю пандемию коронавирусной инфекции. Они не аутсайдеры, эти спутники живого, их стратегии весьма успешны, и они неистребимы, пока жива жизнь.
Ясно, что для жизни, для этой химической фабрики нужен компартмент – или коацерватная капля, или бактерия, или сине-зелёная водоросль, или ещё какой простейший организм. И упорядоченность на этой фабрике такова, что химические процессы в ней поддерживаются сами, а энтропия минимальна или стремится к нулю. Порядок химических превращений, например, на фармацевтической фабрике тоже довольно велик, но это не делает её живой – химические процессы там не могут сами себя поддерживать и без участия технологии, порождённой разумом, фабрика не в состоянии жить и