выматывала Николая, но за семнадцать лет, что прошли после Катастрофы, он так и не встретил той с кем захотелось бы остаться. Его жена умерла в тот злополучный день от сердечного приступа, как и многие другие. Такие редкие связи были единственным, что связывало его с женщинами. Остаться на пару дней, хорошенько выпить, развлечься. Почему нет? А вдруг выпадет шанс спасти паренька с девчонкой. То что Горе не хочет его отпускать еще ничего не значит. Как Марина скажет так и будет.
– Хорошо. Я останусь.
– Вот и отлично! – Горе похоже действительно обрадовался решению охотника. – Пойдем пообщаемся с нашими пленными, – обратился он к одному из своих подручных. – А ты посиди пока здесь, выпей чего-нибудь, – бросил он Николаю уже с порога.
***
Когда пришел Горе с каким-то мордоворотом, я думал будет хуже. Приготовился к побоям, угрозам и чему-то в этом роде. Но ничего такого не произошло. Он сел на единственный в комнате стул и долго смотрел то на меня, то на Ивана. Хмыкнул и сказал мордовороту:
– Девку не трогать. В смысле, чтоб не царапины. Уговоришь – так это уже ваше дело. Но хоть одна царапина – и я тебе голову отрежу. Ты меня знаешь. С этими двумя попроще. Будут рыпаться можешь бить, но не до смерти.
После чего Горе ушел, а мордоворот остался. Уселся на стул и стал пялится на нас. При таком не поговоришь. Придется придумывать план спасения самому. Надеюсь и ребята свои планы продумывают. Выпал бы какой шанс, а там посмотрим. Покорно умирать я точно не собирался. Да и прав Иван, нас пока никто не убивает.
Еще какое-то время нас держали со связанными ногами пристегнутыми к батарее, но это было до первой просьбы пойти в туалет. Мучить нас, не давая справить нужду, мордоворот Кирилл не собирался. Имя он назвал, пытаясь завязать разговор с Юлькой. На что та только отвернулась к батарее, не сказав ни слова. После того как стало понятно, что каждый раз отвязывая нас от батареи и освобождая ноги, а потом проделывая все в обратном порядке, никаких хомутиков не напасешься, Кирилл стянул каждому из нас руки спереди и ноги в коленях. Таким образом мы могли очень медленно передвигаться и кое-как пользоваться руками. В остальном никаких послаблений от него мы не дождались.
Вечером в дверь постучали. Кирилл открыл дверь и отошел в сторону. Кто-то завозился у входа, послышался звук металлической посуды, и негромкий женский голос сказал:
– Кирилл, можешь сходить покурить. Я покормлю пленных.
– Хорошо, Вика. Они связаны, но двигаться немного могут. Если что кричи, я буду недалеко. Только не запирай дверь. Я сам закрою ее снаружи.
– Договорились.
Снова какая-то возня у двери и щелчки закрывающегося замка. Несколько мягких шагов по коридору и мое сердце остановилось, не выдержав взгляда зеленых глаз. Я хлопал глазами, наблюдая как шевелятся ее губы, и не слышал ни слова. Не думал, что так бывает на самом деле. Я никогда не осознавал что тогда запал на нее. Чем она могла меня так поразить? Все эти годы я даже не думал о ней в таком ключе. Несколько ярких снов не в счет. И вот сейчас я сижу на холодном