что за дохлые мужики пошли? Придется красить не отодвигая.
И мы начинаем работать. Сначала мы красим в респираторах, но через пару часов из-за ядовитых паров дышать в них становится невозможно, и мы бросаем их в угол. Приходится то и дело выбегать на крыльцо, чтобы отдышаться. Не сговариваясь, пропускаем обед – все равно внутрь ничего не полезет. К вечеру нас шатает как пьяных, в горле першит, из глаз текут слезы. А до конца работ еще далеко, мы только-только покрасили чертов сейф!
– Ну что, уважаемые, как вы тут справляетесь? – Жизнерадостный голос директора вкатывается в приемную впереди него.
Мы не в силах ответить: обе в изнеможении сидим на полу, мокрые от пота, грязные, задыхающиеся…
– Ого, как вы тут расстарались! – Директор оглядывает кабинет, он явно доволен увиденным. – Ну, молодцы, молодцы! А что, грузчики опять сейф отодвинуть не смогли? Так это я сейчас, мигом.
Мы с Раей в ужасе вскакиваем, но уже поздно: раскинув руки, директор обнимет свежевыкрашенный сейф, прижимая его прямо к парадно-выходному костюму…
Мы пулей вылетаем из приемной и разбегаемся в разные стороны.
⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀х х х
В научной библиотеке прохладно и тихо, несмотря на толпы народа. Девять наземных этажей этого огромного здания (не считая книгохранилищ под землей) с многочисленными читальными залами, конференц-комнатами, картотеками и холлами забиты сотнями студентов с озабоченными лицами – у всех на носу защита диплома, и народ изо всех сил стремится наверстать упущенное время.
Мы с Максимом сидим за одним столом в читальном зале второго этажа. Вообще-то, это зал для аспирантов, но нас почему-то всегда пропускают. «Из-за очков и умного вида», – считает Максим. Очки носит он, умный вид также в основном принадлежит ему. Я же от всех произошедших событий выгляжу абсолютно глупо и счастливо! Мы обложились стопками толстенных книг с твердым намерением написать хотя бы по главе к дипломам. Максим уже получил последнее предупреждение от своего куратора, впрочем, как и я от своего. Но вместо этого мы уже час сидим обнявшись и болтаем, пользуясь тем, что зал практически пуст.
Максим сегодня ночью перевел с английского песню Джона Леннона и Пола Маккартни, она называется «Дурак на горе». Когда он умудряется заниматься переводами, одному богу известно. Я легко разбираю его мелкий четкий почерк: на листе нет ни одной помарки, похоже, перевод выплеснулся на бумагу на одном дыхании. Я не знаю по-английски ни слова, не особо люблю «Битлз», но перевод мне по-настоящему нравится! В стихах чувствуется мощная притягательная сила:
Дни напролет
В одиночестве на холме
В маске глупца он сидит, как будто во сне.
Кто он, не знают, однако считают его глупцом,
А он не проронит ни слова.
Проходят века,
И дурак на горе
Вселенскую круговерть
Созерцает