аиболее приближённым к действительности. Конечно, в нём имеет место художественный вымысел. Он нужен, чтобы сделать историю ярче. Так, главныйгерой рассказа, от чьего имени ведётся повествование, полностью вымышлен. Он заменил собой рядового Эрнста Хейтона, так как о нём не удалось найти никакой информации.
При поиске материалов я использовал Википедию, воспоминания внуков Дональда Ричардсона и Роберта Миссена, а также архивные документы танкового музея в Бовингтоне, Дорсет (а конкретнее, письменный отчёт экипажа танка и аэрофотоснимок тех событий).
В книге присутствует лёгкая аллюзия на книгу "На Западном фронте без перемен" Эриха Марии Ремарка. Её обязательно заметит внимательный читатель.
Важно отметить, что вымышленные мной имена выбраны не случайно. Так, "Магнус" означает "выдающийся, великий", "Бойс" – "человек, живущий в лесу, бирюк", "Дави" – "любимый, любимец", "Кроуфорд" – "ворона, перелетевшая через реку"
Экипаж танка «Фрей Бентос» стал самым награждённым танковым экипажем Первой Мировой войны.
Желаю приятного прочтения.
Шёл двадцатый, а может быть, двадцать первый день битвы при Пашендейле. Эта крохотная бельгийская деревушка, расположенная среди непроходимых болот, суливших смерть неопытному путнику, сошедшему с дороги, среди густых лесов, изобилующих дикими животными, не видевшими людей ни разу в жизни, жила размеренной жизнью глубинки. Там рождались и умирали, женились и разводились люди. Но так было до войны. Теперь, в 1917 году, это богом забытое место играло ключевую роль в истории. От того, кто возьмёт Пашендейль, зависела судьба не только Европы, но и всего человечества в целом. Поэтому бои здесь не прекращались ни на минуту.
Дело в том, что неподалёку от селения располагался город Ипр. Контроль над ним давал прекрасный плацдарм для ударов по немецким портам, расположенным на бельгийском побережье.
Объединённые войска Антанты намеревались захватить Ипр а зетем разгромить эти порты, помешав кайзеру применить доктрину «безграничной подводной войны».
Ежечасно расходовались сотни килограммов армейского инвентаря от медикаментов до боеприпасов. Несмотря на кровопролитные бои, дни тянулись однообразно. Спокойным считалось время, когда позиции просто обстреливали пара пулемётов и десяток – другой гаубиц. По всему периметру работали снайперы. Поэтому из траншей нельзя было высунуться ни на секунду. Все они стреляли не в конкретных людей, а просто в противника, в надежде, что вражеская воля наконец-то будет сломлена: не могут же они, на другой стороне баррикад не спать, не есть, не отдыхать. Но солдаты привыкали к этому и делали это даже под обстрелами.
Хуже того было состояние укреплений. Некогда ровные линии окопов были превращены в бесформенное месиво из дерева, металла, грязи и колючей проволоки. Этому способствовали как разрушительная сила артиллерии, так и дождливый, сырой климат севера Европы. Именно из-за постоянных ливней и туманов, обилия грунтовых вод и, в целом, холодного воздуха многие солдаты отправлялись в госпиталь не из-за пули или осколка, а из-за обморожений ног. Это явление даже получило название «траншейная стопа».
Но сегодня всё изменилось, по крайней мере, лично для меня. Я, рядовой Магнус Бойс, родился в семье фермера в такой же маленькой деревушке, как и этот проклятый Пашендейль. Она располагалась на севере Шотландии, поэтому мой организм уже успел привыкнуть к сырости. Отец мой был не слишком богатым, но имел поголовье из 30 овец. Я часто пас их, и регулярно отбивался от волков. Тогда я начал проявлять неплохую меткость. В 15 лет я начал подрабатывать охотой, чем принёс в семью неплохие деньги и ещё лучше развил свои стрелковые навыки. Помимо этого, родители часто посылали меня в лес за дровами. Перенос тяжестей и частая работа топором выработали во мне выносливость, силу и скорость сокращения мышц. Так, сам того не подозревая, я буквально был заточен под эту войну. Но тогда я и не думал о фронте. Когда я впервые принёс домой деньги, заработанные охотой, родители единогласно отложили половину и велели мне копить на учёбу. В 17 лет они добавили к моим сбережениям ещё столько же, и я успешно поступил в медицинский университет.
Там я проучился полгода, как вдруг где-то за тысячи миль от моего дома один безумец застрелил австрийского герцога Франца Фердинанда. Это послужило началом новой войны невероятных масштабов. Немцы провели стремительное наступление, почти сломив оборону Франции. Вскоре и многие другие страны, в том числе Британская империя, вступили в войну. Однако, несмотря на добровольческие полки, пёстрые плакаты в газетах и на улицах, я не отправился на фронт.
Между тем, я всё больше замечал, что моя жизнь казалась мне скучной, а учёба перестала приносить радость или интерес. Она стала сводиться к простому желанию избежать отчисления: я перестал читать интересные мне статьи учёных, книги, чтобы сэкономить время на выполнение рутинного составления конспектов. Многие хорошие преподаватели отправились на войну добровольцами, и заменили их совершенно унылые люди, порой даже не разбиравшиеся в преподаваемых предметах.
С личной жизнью тоже не вязалось. У меня не было ни семьи, ни друзей.