Полупрозрачные шифоновые занавески раскачивались на ветру, заливая выбеленную дубовую кровать солнечным светом. Небольшой белый комод с истёртыми ручками, который пока пустовал от отсутствия вещей, стол загруженный книгами по финансам и слегка потертое, круглое зеркало. В этом месте ещё не было всех нужных вещей и она решила, что пора изменить это. Прошло всего десять дней…
10 дней с момента смерти Эвелин – матери Анабель. В тот вечер отец нашёл её в бессознательном состоянии в обнимку с трупом жены на руках.
“Объятия смерти”, – так окрестила это Белль. Темно-красная кровь своими чернилами залила паркет кухни, окропив брызгами её лицо и бледные губы. Томас пытался увести дочь, чтобы вызвать полицию, но она рычала сорванным от крика голосом.
– Убирайся! Не смей её у меня забирать! Она моя мать! Папа! Папа, посмотри кто-то выжег мамины глаза! Папочка, мы же вылечим мамочку? Пап, ответь мне! Почему ты молчишь? Папа!
Не выпуская обгоревший труп, с пустыми чёрными глазницами Эвелин, Анабель тряслась в безумном припадке.
Томас был погружен в шоковое состояние от увиденного и застыв, словно изваяние, не смог вымолвить хоть слово. Его любимая жена выглядела, как обезображенная кукла, которые покупали в Хэллоуин, чтобы попугать соседей.
Так, на мокром от крови полу – просидели отец и дочь, не отрывая взгляд друг от друга, пока некоторое время спустя кто-то из соседей не вызвал полицию.
Анабель моргнула и вновь оказалась в своей новой комнате. Подобные моменты преследовали её в течении дня, а кошмары не отпускали теперь и ночью. Поднявшись на ноги, она босиком прошла по мягкому розовому ковру к большому зеркалу: “Снова похудела. Скоро придётся ушивать одежду”. Глядя на своё отражение и теребя мокрую, длинную васильковую рубашку, вздохнула она.
Её когда-то прямые до копчика волосы переливались, словно слитки золота на солнце, за последние несколько дней потускнели и стали похожи на солому. От белоснежной, гладкой кожи не исходило сияние, а пухлые губы, похожие на маленький бантик, потрескались.
Анабель вытерла заплаканное лицо влажной рукой и посмотрела на свой “белый зрачок”.
С рождения ей поставили патологию – “Лейкома1 обоих глаз”. Все окружающие при встрече с ней думали, что она слепая, но Белль прекрасно видела других и не стеснялась их. У неё никогда физически не было проблем со зрением, только внешне радужка глаз была белой и подернута дымкой. Большие глаза с длинными ресницами покраснели и она наспех потерла их. “Пора собраться и сделать это!”, – подумала Анабель, опуская руку.
Они с Томасом в спешке покинули свой старый коттедж. Настолько быстро, что не успели забрать даже необходимую одежду. Отец не настаивал все эти дни о поездке, а дочь не обмолвилась и словом об этом, пребывая в постоянной депрессии. Но больше нет возможности пропускать занятия в колледже, поэтому необходимо убедить себя забрать прошлое. Собравшись с мыслями, она прошла в ванную: наспех умылась, почистила зубы, решив спускаться вниз на кухню за завтраком.
Отец,