Трагедия Тарковского – «метафизическая интоксикация». Фильмы Андрея Тарковского как зеркало идеологического кризиса и распада СССР
из СССР, оказалось столь велико, что стало влиять на интеллектуальный климат американского общества. Вполне серьезно какой-нибудь Артур Шлезингер начинал писать об «альтернативе Солженицына» в американской политике, имея в виду «нравственный выбор».
Еще одна скандальная история – написание по заказу ЦРУ и раскрутка песни группы «Скорпионс» «Ветер перемен», ставшей гимном «бархатных революций» в Восточной Европе и «поздней Перестройки» в СССР. Между «Ветром перемен» и роспуском «Конгресса Защиты Свободы Культуры» дистанция почти в четверть века. Этот период пока что «белое пятно» в истории масштабных действий ЦРУ на ниве культуры… до рассекречивая очередной партии документов. «Хитрая конторка» (название ЦРУ в среде американских интеллектуалов) не снижала активности, сохранив способность к эффективным ходам.
Многочисленные примеры переманивания или провоцирования отъездов на Запад видных деятелей культуры соцстран (Тарковский в их числе) только надводная часть айсберга. Но всё тайное однажды станет явным. Надо лишь дождаться следующего этапа рассекречивания архивов ЦРУ.
Показательно, что ни после газетных разоблачений 66—го года, ни после публикаций архивов ЦРУ, ни после выхода книги Френсис общая риторика вокруг авангардной музыки не изменилась. Музыканты и критики предпочли игнорировать факты, рассуждая больше о каденциях и синкопах, о «естественном процессе развития музыки ХХ века». Козлом отпущения назначили тоталитаризм, как «душителя свободы творчества». «Денежные мешки» тут как бы ни причем. «Кто платит, тот и заказывает музыку».
Приверженность руководства СССР принципам соцреализма еще позволяла творить по старым правилам тому же Хачатуряну. Так продолжалось до начала Перестройки.
С другой стороны, с середины 20 века появление электромузыкальных инструментов, а позже и синтезаторов, в итоге и компьютеров способствовали внесению в мелодии стандартных ритмических конструкций, аранжировок и т. п. Поначалу обогатив возможности музыкантов, к концу 80-х компьютеризированные электроинструменты свели написание поп и рок-музыки к примитиву. Сложные красивые мелодии ушли из массовой музыки, сменившись ритмами. Как оказалось, подобная тенденция оказалась «в русле» смены предпочтения потребителя, особенно молодого, который от поколения к поколению все меньше искал в музыке эстетического удовольствия, все больше «балдежа».
Мелодия оказалась отторгнута как «интеллектуалами», так и «массами». Многочисленным поклонникам музыкальной эстетики осталась огромное наследие классики 17—20 веков, разнообразных ретро и фольклорных мелодий. Прекрасная музыка, одна беда – старая. Отсутствие новых мелодий обедняет образный ряд, нам сложно описать современность с помощью современных мелодий, еще трудней представить мелодии будущего. Хотя в 80-е годы люди прекрасно представляли будущее с помощью «Спейс»