травы и успевшими вырасти заново молодыми побегами крапивы. Лодыжки ужасно чешутся. Лиза раздавливает пару ягод клубники пальцами и делает себе маску для лица. А потом и мне, несмотря на все увещевания, мольбы и воззвания к здравому смыслу.
– Какая ты все-таки удивительная нахалка! – говорю я, взглянув в зеркало на безобразие, недавно бывшее моим лицом.
– Ты хотел сказать восхитительная?
– Тогда уж скорее невозможная!
– Невозможная фантазерка?
– Очаровательная хулиганка…
Клубника на ее губах самая сладкая…
Из ранних завтраков и запоздалых ужинов, поцелуев, секретов и шуток, понятных лишь нам, в этом доме складывается новый мир, только для двоих. Иногда Лиза приносит книжки и читает мне вслух. Я не то чтобы большой любитель читать. Но мне нравится ее слушать, у нее здорово получается менять голоса. Я закрываю глаза, и передо мной оживают картинки, словно в фильме. И, если этот фильм счастливый, я непременно представляю, что мы в нем главные герои.
– Что сегодня будем читать? – нетерпеливо спрашиваю я.
Лиза садится на диван по-турецки, вытягивает книгу из небольшого тканевого рюкзачка, а я устраиваюсь поудобнее рядом.
– «Вино из одуванчиков». Рэй Бредбери.
– Интересная? Сама уже читала?
– Угу. Не один раз. Обожаю ее. Там, конечно, хватает всякого… фантастического и нереального. Но самое главное, что она о лете. Поэтому я ее и принесла. А само вино из одуванчиков в этой истории – что-то особенное, словно экстракт теплых дней, разлитый по бутылкам. Лекарство от хандры, настоянное на летних цветах и солнечных воспоминаниях. Потом оно помогает людям держаться всю долгую холодную зиму… Вот бы можно было сохранить наши летние дни, а потом открыть и насладиться ими, когда понадобится, – мечтательно вздыхает Лиза. – Знаешь, мы тоже могли бы попробовать собрать одуванчики и приготовить такое вино…
Киваю.
– В общем, слушай, – она переворачивает первую страницу и начинает читать.
А я слежу за ее губами и не хочу никакого вина из одуванчиков. Пусть лучше это лето никогда не заканчивается.
В книжке один из героев изобретает машину счастья. Но что-то идет не так. Его собственный сын, тайком забравшийся в эту машину, вылезает оттуда в слезах, а потом решает попытаться и его жена. Выясняется, что машина показывает людям то, чего в их жизни никогда не случится, или то, что давно уже в прошлом. Тогда женщина называет изобретение мужа «машиной горя». И я с ней согласен. Мне не нужна машина счастья. Я уже счастлив, когда Лиза рядом.
Этот тайный мир – наше убежище. А настоящий, где есть другие люди, уходит на второй план. И кажется, что возвращаться туда вовсе не обязательно.
Раньше у меня были девушки, но ни с кем не было хоть на каплю так же комфортно, как с Лизой, ни с кем я не чувствовал себя настолько настоящим. Наверное, это все потому что и в ней нет никакой фальшивости, ужимок и манипуляций.
Мне кажется, что я люблю ее. Даже когда она жует с набитыми