Ага?
Тестер замялся. Подбежал к забору, подпрыгнул, подтянулся…. Дед пытался на карачках ползти по доске. Выглядел он жалко.
– Верёвка есть? – спросил Тестер.
– Дык откудова? – еле держась на доске, ответил Пихто. – Была бы, верно повесился бы давно уж! Ага! Вы-ы-тащи меня, соколик, христом богом прошу…!
Да, видать, не судьба была деду перелезть забор. Тестер краем глаза увидел приближающегося слева охранника и, крикнув Пихту «атас!», спрыгнул с забора и юркнул в кусты. Пихто оглянулся, тоже увидел фигуру в камуфляже, но уже было слишком поздно. В последней отчаянной попытке старик кое-как поднялся на ноги и, шатаясь, пошёл вверх по доске. Уже и голова его показалась над частоколом…
Спрятавшийся в кустах Тестер слышал, как зашёлся автомат в руках охранника, увидел, как пули в четырёх или пяти местах разорвали дедовский халат, и как рухнул Пихто вместе с доской на землю…
За частоколом поднялся гомон: видимо, подбежали другие солдаты, стали кричать и ругаться, перебивая друг друга, а затем, как понял Тестер по доносящимся звукам, схватили Пихту за ноги и потащили в ангар. Вскоре всё стихло.
3
Сидящий в кустах Тестер, остолбеневший от произошедшего, долго, очень долго не решался даже шелохнуться. Его била дрожь. Ему казалось, что там, за частоколом кто-то сидит и внимательно наблюдает за кустами, готовый выстрелить на малейший шорох. Но, вместе с тем он понимал, что оставаться здесь не менее опасно: рано или поздно его начнут искать, а… что тут искать: вон – забор, а вот – кусты. А, может быть, его уже ищут, и сейчас люди в камуфляже вернутся, и прямо здесь, как Пихту, изрешетят пулями. А вдруг у них есть собаки, и они спустят на него собак?
Ведь, как он теперь знал, здесь мёртвого человека можно ещё раз убить.
Несчастный, так толком ничего не понявший Тестер, чья душа разрывалась на части страхом быстрой смерти с одной стороны и страхом смерти отложенной – с другой, никак не мог принять решения. Наконец, на его счастье, начало темнеть, Тестер вылез из кустов и медленно побрёл прочь от частокола, ежесекундно ожидая от спрятавшегося в засаде снайпера выстрела в спину. Болела голова – от бесконечных безответных вопросов, болела задница, на которую он не совсем удачно приземлился, перепрыгивая ограждение…, но самой сильной болью отдавалась смерть этого старичка, деда Пихты, кровавым пятном расплывшаяся на его совести. Всё ещё дрожа от пережитого и переживаемого страха (адреналин бурлил в его жилах и никак не хотел угомониться), Тестер, словно располневший циркуль, кондыляя на негнущихся ногах, вышел на поляну, посреди которой рос огромный одинокий дуб. Идти дальше не имело смысла, так как всё равно уже было почти ничего не видно, и Тестер решил, что под густой кроной этого лесного исполина, или в самой его кроне наверняка есть подходящее место, где мог бы переночевать одинокий компьютерщик. Адреналин кипел в крови, тело не слушалось, настроение было препоганейшее.
Дуб был знатный: настоящий великан, ветви которого,