Кристобаль, я так рада, что вы смогли к нам присоединиться, – сказала Анхелика с противоположного конца стола. Она переоделась в черное с блестками платье и в такую же шляпку с длинным пером, которое особенно привлекало внимание птицы.
– Добрый вечер, – поздоровалась я со всеми. У меня уже лучше получалось понижать тембр голоса, не откашливаясь при этом каждые две минуты.
Вечер был теплым, и комаров приходилось постоянно отгонять от подноса с крабовыми ножками и вареными креветками. Сестры неутомимо шевелили запястьями, помахивая веерами. Я уже сейчас могла точно сказать, что не смогу уснуть при такой жаре. Воздух был таким душным и плотным, что его, казалось, можно было потрогать пальцами, и рубашка Кристобаля почти сразу прилипла у меня к спине. Хорошо хоть, я так коротко обрезала волосы!
– Дон Кристобаль, – молвила Анхелика, – это мой брат, падре Альберто.
– Приятно познакомиться, – произнес тот, опуская на стол стакан с водой.
Я в ответ кивнула. Он внимательно уставился на меня. Даже слишком, пожалуй, внимательно. Это был худощавый молодой мужчина с длинными, прямо как у меня, руками и глубоко посаженными карими глазами. От него исходила этакая аура непринужденности и покоя, сильно контрастировавшая с постоянной неугомонностью Анхелики.
Я заняла свободное место напротив Каталины и Мартина. Слева от меня сидел муж Анхелики Лоран, справа – священник. Лоран налил для меня стакан вина. У меня было такое чувство, будто я прервала их разговор, и воцарившееся теперь в комнате молчание действовало мне на нервы. Я непроизвольно коснулась пальцами низа лица, убеждаясь, что бородка по-прежнему на месте.
Мартин тоже на меня глядел изучающе (он что, тоже здесь живет?). Я поймала себя на мысли, что его присутствие – и осознание того, что у него при себе пистолет, – меня пугает. Единственным человеком, от которого, казалось, не исходило никакой угрозы, была Каталина, что глядела на меня с доброй и тихой улыбкой, промакивая салфеткой рот.
Может, мне все же стоило остановиться в Винсесе? Или, быть может, следовало нанять кого-нибудь, способного меня защитить, когда я нагряну на асьенду, требуя свою часть наследства? Вот только где в этом далеком краю я могу кого-нибудь найти? Уж точно не по объявлению в газете!
– Quiere cacao[26], quiere cacao, – громко высказался попугай.
В первую минуту я даже не смогла разобрать, что эта птица говорит.
– На, Рамона, только не шуми, моя радость, у нас гости. – Из маленькой розетки, что стояла возле ее тарелки, Анхелика взяла нечто похожее на темную фасоль и угостила попугаиху.
– Quiere cacao, quiere cacao.
«Что? Она хочет какао?!»
Ну да, именно это и повторяла какаду. То есть… Анхелика скармливала ей какао-бобы?! В Испании их так трудно было найти, и они стоили таких баснословных денег – а эта женщина тратила их на какую-то птицу!
– Анхелика, в самом деле, неужто Рамону так необходимо брать с собой и на обед? – возмутилась Каталина.
Анхелика нахмурилась.
– Твоего