в себе гнев он не смог, и, не желая показывать гостям свою уязвлённость, ответил громкой, горделивой ухмылкой, после чего добавил:
– Ха! Да без хорошего командования все эти солдаты подохли бы при первой же вылазке!
Гости притихли и туловищем приросли к стульям, внимательно наблюдая за надвигающимся конфликтом.
Ситуацию спасла Эшли своим оглушающим смехом и словами:
– Что тут сказать, господа, сын простых рабочих. Мы дали ему образование, а он всё равно болтает ерунду и не умеет себя вести. Живое доказательство тому, что интеллект и воспитание передаются по крови.
Все присутствующие подхватили заразительный смех хозяйки дома. Все, кроме главнокомандующего кадетского корпуса. Он остался сидеть с тем же грозным выражением лица, но навсегда запомнил Джона, за целый вечер сказавшего всего одно предложение.
Когда все разошлись, Джона Арина ждало суровое наказание.
– Смени фрак на своё тряпьё и спускайся в подвал! Будешь знать, как меня позорить, отродье неблагодарное. Ты жив только благодаря мне, давно бы с голоду помер как собака, если бы мы тебя не подобрали! – Разразился Рон Роллен.
Обычно он вёл себя так, будто Джона в их доме вообще не существовало, но если мальчик ненароком попадал ему под руки – это была настоящая беда. Рон Роллен был самым жестоким человеком, которого знал Джон, и на этот раз ему ещё повезло, что хозяин дома был слишком уставшим, чтобы влепить ему пару подзатыльников, от которых в ушах звенело как в колокольне.
Что касается подвала, то он был в этом доме подобием темницы. Там было мрачно, грязно, сыро, а иногда там заводились крысы. Вместо кровати наказанному был постелен сток грязного колючего сена. Джона не раз там запирали на ночь в наказание за те или иные проступки, а на следующий день оставляли без завтрака и давали вдвое больше работы, потому что Ролленам казалось, что наказания подвалом недостаточно.
– Такой невоспитанный юноша, как ты, Джон Арин, навсегда останется подвальным жителем. – Крикнул Рон Роллен, с хлопком закрывая деревянный люк так, что опилка и пыль посыпались на голову юноши. Потом, усмехаясь с довольным лицом, он ещё несколько раз повторил «Хе! Подвальный житель!». Ему казалось верхом интеллекта придумывание на ходу такой метафоры, и он был очень горд за себя.
– Свалю из этого дома! – Повторил Джон, в темноте на ощупь добравшись до стога сена и укладываясь на него.
«Лишь бы на этот раз тут не оказалось крыс», – подумал он.
Через месяц ему должно было исполнится шестнадцать, и тогда он по возрасту начнёт подходить для вступления в кадетский корпус. Честь и почёт, которые доставались солдатам, его не интересовали. Становление кадетом было для него всего на всего единственным способом выбраться из своего персонального ада, в который превратился дом Ролленов, приютивших его.
Глава 2
– Кадетом? Ты – кадетом? Может, ты ещё и командующим мечтаешь