полюбила и живет с другим мужчиной, Бронькой.
В аэропорту ее встретили, привезли домой, ну и после нескольких дней акклиматизации, по рекомендации Янки, дескать, хватит на пляже валяться, пора и делом заняться, маленькая сама вышла на поиски работы и тут же устроилась на работу в ближайший ресторан мыть стаканы.
Как оказалось, в тот самый, в котором они с Янкой вместе трудились и заодно ушли оттуда в один прекрасный вечер, показав палец алчному толстопузу.
Пару дней отработав смену, она приходила, как и положено тинэйджеру, не показывала особых эмоций, а надев наушники, удалялась в свою комнату, не распространяясь впечатлениями о новой жизни.
По ее поведению, разумеется, было заметно, конечно, что молодая особа не очень довольна происходящим вокруг ее персоны, но до конфликта не доходило, а посему никто и не настаивал на детальном отчете о ее впечатлениях.
Попробуй ты, взрослый человек, общаться с семнадцати летней дамой, причем в ситуации, какая была у них.
У мамы вдруг совершенно чужой мужчина, они между собой общаются на русском, в стране, где говорят на ей непонятном испанском языке, вмиг разлучена со всеми друзьями и находится за тридевять земель от всего привычного… это поймет только тот, кто сам пережил подобное.
На третий день, случайно проходя мимо ресторана, где работала его новая дочь, Броньке вдруг дернуло зайти да глянуть, как обстоят дела у маленькой на работе.
Одетое в черно-белую спецодежду дитя стояло за барной, стойкой салфеткой вытирая большой винный бокал.
Бедолага и глаз не поднимала, продолжая свою работу, а когда Бронька поздоровался…
– Добрый день, не плеснете ли джентльмену пинту светлого?
Маленькая подняла заплаканные глаза.
Момент истины, ее лицо озарилось радостью и надеждой, единственной надеждой на спасение.
Вдруг на чисто русском языке, дитя произнесло незабываемую фразу:
– Забери меня отсюда, забери меня отсюда, – она вдруг по детски, затопала ножками.
Гордая тинэйджерка вдруг превратилась в маленькую беззащитную девушку, которую надо обнять и погладить по головке.
– Иди сюда, маленькая.
Его душу без спроса переполнили чувства неподдельной радости, оказывается, она меня признала, видит во мне защитника и явно по-своему любит.
В глазах у маленькой можно было читать радость, гордость за своего заступника и глубокую благодарность одновременно.
– Что они с тобой тут делают, раз ты так разволнована?
Но маленькая не смогла внятно ответить сквозь слезы.
– Ну суки.
– Где ваш хозяин, мать его так, быстро сюда!
Он не спрашивал, а громогласно, весьма серьезно приказывал, в глубине души, готов разнести всю эту харчевню в две секунды.
Вдруг вся за годы накопившееся злость была готова излиться в долю секунды, и благо никто не усугубил ситуацию.
Чуть ли