друзья, а в городе никого, кроме тебя, не знаю.
При слове «друзья» её точно молнией ударило: она вспомнила, как Никита на ферме переглядывался с какой-то дояркой. Девушка долго смотрела им вслед, когда они поехали кататься на тракторе…
Затылок сдавило от боли. Она почувствовала себя обманутой, слёзы подступили к глазам. Но нашла в себе силы спокойно сказать в трубку:
– Это твой выбор! Пока, Никита.
– До свидания!
Она нажала «отбой» так сильно, что телефон выключился. Упала головой на важные бумаги с гербовой печатью – и затряслась от слёз.
В дверь постучалась Маринка:
– Свет, Света! Шеф зовёт тебя. У тебя всё хорошо?
– Всё хорошо! Да иду я!
Она уже доставала зеркальце и пыталась привести лицо в порядок.
– Дмитрий Сергеевич, извините, земляк передумал: не поедет он в город, – как можно нейтральнее сказала она.
– Ну что ж… Ты сегодня долго на работе? Могу подбросить: смотри, как дождь зарядил.
– Буду рада! – Света решила не отказывать: к чёрту любовь!
После телефонного разговора со Светланой Никита пошёл к Лёхе. Всё было как всегда: включили телик, открыли пиво. После двух банок Никита достал припрятанную в серванте бутылку беленькой и, не закусывая, выпил полную с краями стопку.
– Ты чё? – удивился Лёха.
– Да так, взгрустнулось.
Этим вечером сына мать не дождалась, но Никита не пошёл к Наташке – остался у друга.
Больше он у неё никогда не ночевал.
…Осень быстро превратилась в зиму. Опавшие листья скрылись под белым одеялом. Ночью, когда техника чистила от снега заснувший город, Светлана вскакивала к окну. По звуку она уже знала – это «Беларусы». Цепочкой они проезжают под окнами её пятиэтажки…
Ноги на полу мёрзли, но она всё всматривалась в кабины тракторов, надеясь в одной из них увидеть знакомую щупленькую фигурку…
«Продаётся уютная однушка»
Первое, что почувствовала Анна Леонидовна ещё на лестничной площадке, только приоткрыв дверь квартиры, – тяжёлый запах старости. Его сложно разложить по составляющим: пахло то ли сердечными каплями, то ли залежалыми советскими духами с цветочно-цитрусовым ароматом, похожим на «Красную Москву».
«Неужели такие до сих пор выпускают?» – подумала про себя. Кажется, к этому «букету» примешивался ещё запах кошачьего туалета… Всё создавало настроение тоски и безысходности. Ключ, как назло, застрял в замочной скважине, не поддавался ни туда ни сюда.
«Плохая примета!» – промелькнуло в голове.
Прямо в сапогах Анна Леонидовна прошла на кухню, раскрыла настежь окна, чтобы сквозняк поскорее вытянул этот стариковский запах. Шум большого города ворвался в квартиру гулом машин, на перекрестке прокрякала скорая, требуя дорогу. Дом находился рядом с крупным больничным комплексом.
«Ничего себе, "уютная" однушка!» – она вспомнила слова сына, который расхваливал это убогое жилище.
Анне Леонидовне только-только за пятьдесят. Сын купил эту квартиру у агентства, и сейчас она