в области ушей. Как бы сильно он их ни прилизывал и не пытался убрать, они загибались и выскакивали из общей причёски. Это нравилось мне и бесило его. Темно-карие глаза и немного смуглая кожа завершали образ худого лица с высокими скулами. Как же меня сводило с ума именно это лицо и ничьё больше. Каждый раз, когда я смотрела на него, на губах появлялась непроизвольная улыбка, а глаза, уверена, из них летели искры и освещали всё вокруг. Неужели мне больше никогда не доведётся его увидеть?
Поднеся бутылку ко рту и обхватив губами горлышко, я сделала очередной глоток горькой жидкости, вкус которой мне очень нравился несмотря на это. По мозгам в очередной раз хорошо ударило, и я поспешила отставить бутылку в сторону, прислонив её рядом с собой к спинке лавочки. Как хорошо с закрытыми глазами. Голова не кружится, но в ней ощущается такое приятное ощущение, словно внутри плещутся волны, особенно при любом резком движении. Это приятно, это отвлекает, но так сидеть слишком опасно. Не хватало ещё уснуть в парке.
В кармане противно завибрировал телефон, возвращая меня в реальность и заставляя нащупать его и извлечь на свет Божий. Нехотя открыв один глаз, я уставилась на высветившееся имя и едва слышно застонала. Мама. Чьё ещё имя могло там высветиться? Неужели в глубине меня ещё теплилась надежда, что он вдруг решит позвонить? Посреди ночи в пятницу? Наивная. Сбросив звонок, я посмотрела на время и тяжело вздохнула, протирая глаза тыльной стороной ладони. Часы показывали три часа ночи. Логично, что мать начала искать свою не вернувшуюся с работы в положенное время дочь. Следовало её предупредить, но она и так всё поймёт, когда я приду.
Собираясь разблокировать экран, я поднесла телефон к лицу и открыла глаза, но система распознавания не узнала меня и пришлось непослушными пальцами пытаться ввести цифровой код. Только с третьей попытки цель была достигнута. С фотографии, установленной в качестве обоев рабочего стола, на меня смотрели такие знакомые и любимые черты лица, что захотелось разломить телефон пополам и выбросить в ближайшую урну. Вот почему он так въелся мне в душу, и зачем оставил меня, забрав с собой часть меня? Рассматривая изображение мужчины, я краем глаза случайно заметила, что уже не одна на этой лавочке в отдалённой части парка.
Стоило мне это понять, и сердце ускорило ритм, а в голове начали зарождаться противоречивые мысли. Как далеко получится убежать, если сейчас вскочить и броситься в сторону дома? Погонится ли неизвестный человек, что бесшумно присел на другой край лавочки, следом или он здесь по каким-то иным причинам? А вдруг мои ноги начнут заплетаться в самый неподходящий момент, и я рухну прямо на асфальт во время бега, физические нагрузки – не мой профиль, и нелюбимое занятие. Ну и угораздило вляпаться по самые уши. Пережить расставание куда проще, чем потом отойти от изнасилования, ограбления и бог знает чего ещё, ведь от незнакомца на лавочке в полупустом парке в три ночи можно ожидать чего угодно.
Выругавшись про себя за подобное безрассудство, я решила просто остаться на месте.