невольно пошатнулась, всё же не до конца удалось протрезветь. Когда взгляд снова оказался направлен на незваного гостя, я захотела выскочить в коридор, захлопнуть дверь в комнату и скрыться где-нибудь в другом месте, где смогу спокойно позвать на помощь. Правда, не знаю кого.
Когда в комнате включился свет, незнакомец спокойно повернул голову в мою сторону, оторвавшись от рассматривания ночного города по ту сторону окна. От вида ослепительных зелёных глаз у меня перехватило дыхание. Мужчина откинул капюшон, открыв иссиня-чёрные, не очень длинные, волосы, что с трудом закрывали уши, а его лицо обрамляли бакенбарды, перерастающие в недельную щетину. Одет он был странно, но кто в наше время идеален. Я хотела кричать, но почему-то не делала этого. Сама не понимаю, ведь в любой аналогичной ситуации так и поступают. Почему я просто стояла и ничего не делала? Только спустя минуту мне удалось осознать, что я не могла пошевелиться вовсе не потому, что не хотела.
Похлопав призывно ладонью по подоконнику, незнакомец натянуто улыбнулся.
– Присаживайся, нам есть что обсудить, – голос мужчины прозвучал так мелодично, что я невольно заслушалась и впала в некий транс, а когда пришла в себя, поняла, что сижу на подоконнике, прижавшись к откосу и поджав под себя ногу. Как я здесь очутилась? Вздрогнув, я пыталась осмотреться, но оцепенение вернулось, тело не подчинялось, и это начинало пугать по-настоящему.
– Я не могу пошевелиться, – к моему удивлению, слова оказались произнесены ровно, без запинок, хотя бы здесь власть над языком ещё в моих руках. В голове внезапно прояснилось, опьянение окончательно пропало, и виски перестали пульсировать от этого ощущения. Усмехнувшись, незнакомец пожал плечами.
– Виновен, это моих рук дело, опасался, что сбежишь.
От услышанного мне стало дурно, но последний приём пищи наружу не попросился. Давно ела, в желудке, наверно, ничего и не осталось.
– Я могу закричать, – раз я могу говорить, то была полностью уверена, что это будет мне под силу, но лицо собеседника, усмехающееся одними глазами, говорило об обратном.
– Попробуй, – пожал он плечами, словно я не угрожаю разоблачением его незаконного присутствия в своей квартире.
– Кто вы такой? – пробормотала я, прекрасно осознавая, что даже если и подниму шум, если вдруг смогу, на крик никто не прибежит. Дверь в квартиру заперта изнутри, пока соседи вызовут полицию, пока они приедут и взломают её, я уже могу валяться на асфальте под окном, ведь незнакомец может столкнуть меня с подоконника в любой момент.
– А это имеет какое-то значение?
– Отпустите меня, пожалуйста.
Просьба прозвучала, как мольба, а я с трудом узнала свой голос. Он прозвучал куда тоньше, нежели обычно, и с непривычки резанул слух. Ещё раз окинув гостя взглядом, я случайно заметила у него в руках рамку с фотографией, что некогда стояла у меня на столе. Руки никак не доходили убрать её, вытащить снимок, разорвать или сжечь, а саму рамку