Необычная жизнь обычного человека. Мужская сторона отношений, любви, дружбы, семьи
в жизни. А взамен он остался совсем один. В чужой стране и в чужой земле. Забытый и никому ненужный. Под надгробной плитой на чужом языке. Мой отец. Мой бедный отец. Господь, не будь с ним очень строг… У него случится сердечный приступ, который он, к сожалению, уже не смог пережить… Каким бы плохим он ни был последние годы своей жизни, это человек, который дал мне жизнь. Который запретил матери делать аборт. Который старался изо всех сил, чтобы научить меня жизни и показать мне мир. Он радовался, когда я родился, и старался сделать меня лучше. Он делал мою маму счастливой, когда они жили вместе. Мне его не хватало в детстве. Он гордился мной. Старался научить уважать эту жизнь. Он всегда все понимал и поддерживал. Он – мой отец. У каждого человека есть отец. И у каждого он самый лучший.
Пока мы ждали наш рейс в аэропорту Джорджии, я пошел в «Duty Free», чтобы купить американского шоколада для своей сестры Насти, которая живет в Крыму. По пути купил себе кофе. Я затарился шоколадом «Hershey’s» и побежал на посадку.
В этом самолете нас ожидали места не возле сортира, как в прошлом, а уже в середине салона. Наши места были крайними по левой стороне. Я сидел возле прохода. Все время полета я слушал музыку и смотрел фильмы на своем любимом «PSP». Больше делать было нечего. Параллельно я мечтал о свежем нарезном белом хлебе, которого я не ел два года, и о пирожках, которые готовит мама. На данный момент больше мне мечтать было не о чем. Я просто истекал слюнями.
Мы летим над Подмосковьем. Я понимаю, что до дома осталось совсем чуть-чуть. Осталось несколько минут до посадки, мы снижаемся. Моей радости не хватало места в моем организме. Я вижу многоэтажные дома и говорю Марине: «Мы дома». Она посмотрела на меня, как на сумасшедшего. Ей казалось, что я совсем слетел с катушек от этого шестнадцатичасового перелета.
Время было около 10 часов утра. Самолет сел с первого раза. Как только мы встали на колеса, я закричал на весь самолет: «Земляяяяяя!» Люди начали смеяться. Я засунул все свои электронные причиндалы в портфель с нашивками «Кипелова», «Арии», «Короля и шута», «Алисы». Мы пошли к выходу. Когда мы шли по трапу, моей радости не было предела.
Мы прошли таможенников, затем очень долго забирали багаж. Марина-то набрала с собой хуеву тучу вещей, как на рынок. Забрав все свои чемоданы, мы устремились на выход, где нас ждала Ира, сестра ее мужа и Стас (друг). Обнявшись со всеми, мы вышли на улицу. На улице накрапывал дождик. Но мне было все равно. Главное, что я дома!
Идя до машины, я читал все надписи только потому, что они были написаны по-русски! И все разговаривали на родном мне языке! Моей радости не было предела. Дойдя до машины, я закинул свою сумку на заднее сиденье Ириной «Хонды». Я сел назад, а сестра ее мужа села на переднее сиденье. Марина поехала в машине Стаса.
Пока мы ехали в Бутово, я дал Ире брелок (сувенир), который я накануне купил в Голливуде. У меня их был целый пакет. Я ехал и всю дорогу смотрел в окно и удивлялся, вновь видя «Жигули»