боевик даёт ему кулаком в живот… тот сгибается от боли, судорожно хватает ртом воздух… не может больше кричать… боевик вытаскивает его в подвал… Карим продолжает писать, не обращая внимания на суету вокруг.
Карим – достойный и уважаемый глава большого семейства… заботится о детях, его обожают внуки… он вообще-то не злой, просто на работе он «надевает» своё дежурное лицо – и всё уже по-другому!.. на работе не место слащавой любезности… здесь надо блюсти моральный долг… быть суровым и беспощадным к врагам ислама… а ещё лучше – их не замечать… ибо кто ж они, как не жалкие черви?.. совсем иная жизнь начнётся, когда он придёт домой… отшлёпает по попке Азиза за разлитый компот… ущипнёт за плечико Наргиз… она просияет и убежит счастливая… обнимет и поцелует Гильяну на кухне.
А когда все улягутся спать, сядет почитать Коран… и будет думать, почему были люди, которые выступали против Пророка… даже воевали с ним… ведь по любому его слову ясно, что он – Пророк!.. а они не поняли… должно быть, зло их обуяло до беспамятства… а когда ты под властью зла, то уже не видишь, где правда… тёмное кажется светлым… красное – зелёным… словно джин душу взял и унёс на погибель в мрачные самумы безверия… спаси, Аллах… зло лишает неверных ума… для них ложь становится правдой, а правда – ложью!.. и уж не видят они мира во всём великолепии… мерещатся им лишь гнусные миражи аль шайтана… Аллах, защити меня от такой судьбы!
***
Идлиб – подвал Халифата – казнь
Николай видит в окне, как боевики подводят пожилого курда и европейца к стене со знамёнами Халифата… бьют по ногам… те падают на колени… боевики тащат их за шкирки и ставят спиной к стене… недалеко друг от друга.
Второй боевик уходит… выкатывает откуда-то треногу с видеокамерой… устанавливает перед курдом и европейцем… ездит с треногой, выбирая правильное положение кадра.
Первый боевик становится за спиной курда… достаёт из кармана балаклаву… надевает на голову, закрывая лицо… и даёт знак второму боевику.
Второй боевик прилипает к видоискателю, морщит лицо и поднимает руку, требуя внимания… потом резко её опускает.
Первый начинает торжественную речь… указывает вниз, в сторону пожилого курда… пинает его ногой, изображая негодование… выкрикивает гневные слова, похожие на проклятье и энергично размахивает руками.
Второй морщится и останавливает съёмку… подходит к первому и показывает, что тот слишком много двигается то влево, то вправо… уползает из кадра… первый угрюмо кивает… бросает какое-то короткое возражение… которое тут же гневно отметается вторым… он возвращается к камере и вновь поднимает руку… первый принимает позу… второй даёт сигнал «начали!».
Первый снова произносит торжественное вступление… теперь его жесты не столь широки, но по-прежнему исполнены смелости и отваги… речь напевна и выразительна… то обличает и негодует, то прижимает руку к груди и кланяется, знаменуя покорность высшим силам… и вновь