лицом, не зная чем себя занять, когда половина одиннадцатого зазвонил телефон.
– Уважает, не опаздывает, – торжественно произнесла она, ни на секунду не сомневаясь, что звонит Золотарёв.
Ольга схватила трубку и через секунду ответила, что пропуск к Проводниковой сейчас закажет, демонстративно скосив глаза в Ларискину сторону. Лариска тут же скривилась, говоря всем своим видом: «А как вы хотели?»
Как-то уж очень быстро в кабинете образовался Золотарёв, очевидно, напуганный своим начальником Гончаренко. На вид, может Ларискин ровесник, ну или плюс – минус. С виду и ничего себе так. Высокий¸ подтянутый, как она и любила. Внешность, как внешность, – нормальная. Ну, судя по протоколам, – старший лейтенант. Не обнаружив особого интеллекта в его глазах, перестав его рассматривать, Лариска поздоровалась, велела брать стул и садиться поближе к её столу, что Золотарёв и сделал. Девчонки замерли в ожидании и смотрели на них во все глаза. Лариска в ответ всем своим видом, окинув их взглядом с расширенными глазами «приказала» держаться и «чтобы ни-ни». Сначала она попыталась выяснить, почему по делу не сделано «то» и «то», что, как ей казалось, лежало на поверхности и так и просилось, чтобы этим занялись немедленно, а точнее сразу после заявления о преступлении, а уж никак не спустя месяц после его совершения. Золотарёв молча кивал, что, очевидно, означало «сделаем обязательно». Верилось в это с большой натяжкой, поскольку важность всех действий для него, скорее всего, понятна не была. Потом она протянула героическому следователю указания вместе с делом, велела написать расписку, сказав, что в секретариате все отметки сделает сама, после чего приступила к «вишенке на торте».
– Игорь Сергеевич (справочник со всеми именами и фамилиями, благо, был. Селезнёв работал), объясните, где Вы учились осматривать место происшествия? – заинтересованно, кося под полную дуру, произнесла Лариска.
– А там-то что не так? – искренне удивился Золотарёв.
Наталья начинала хмыкать, Ольга держалась, во все глаза следя за дальнейшим развитием событий.
– А как это понять, позволю себе спросить, – продолжила Лариска бесцветным, ничего не выражающим голосом, – а где это юго-западная сторона дивана по отношению к помещению «бытовки»?
– А что тут понимать-то? – вновь удивился Золотарёв, посмотрев на неё, словно она недоразвитая.
– А причём здесь части света в данном преступлении, да ещё на диване? – методично напирала Лариска, набирая обороты, делая ударение на диван.
– Так всё же с частями света связано, – недоумённо ответил он, после чего гордо произнёс, – я – танкист.
Наталья с Ольгой уже вовсю смотрели в окно, отвернувшись от «содержательного» диалога и посапывали всё громче и громче, прилагая все усилия, чтобы не сорваться. Наталья даже достала носовой платок и закашляла вперемешку со смехом.
Лариска даже не улыбнулась. Он – танкист, а это значит в броне, вероятно, с танком обращаться