и нерешительно затоптался на месте.
– Да мне бы в гостиницу надо…
–А чего там делать то? Деньги, небось с собой носишь? Пошли, братва.
– Так ведь нет тут у вас ничего, – Губошлеп явно склонялся к предложенной авантюре.
–Для нас все будет! Пошли, мужики. Ну, этих баб к такой-то матери…Место одно знаю, – доверительно наклонился он, – решайтесь же, не тяните!
– Ну что, Серега, – бухгалтера от окончательного решения удерживала природная трусость и отсутствие третьего компаньона – может примем по маленькой, ты как считаешь? – Губошлеп торопливо вынул из бокового кармана раскладной пластмассовый стаканчик.
Я сделал вид, что клюнул.
– Ну что ж, я не против.
– Вот это по нашенски! – санитар с терпеливостью рыболова осторожно подсекал улов – вот это я понимаю. Это настоящие друзья. Давайте, мужики отсюда побыстрее слиняем. Моя Ефросинья глазастая баба. Потом и вам житья от нее не будет.
–А чего нам, мы люди вольные, – опасливо оглянувшись, высказался бухгалтер вдвое убыстряя шаги.
– Вот и я говорю: человек должен быть вольным. А он, дурак, норовит сам себя в кабалу упрятать. У одного это жена, у другого – любовница, у третьего – работа, четвертый хобби какое-нибудь придумает…вот мой начальник в отрезвителе коллекционирует автографы алкашей. А вдруг, говорит, среди них личность какая знаменитая объявится. Поэт какой или ученый. История немало таких примеров знает…у меня самого, если хотите, почитай кандидатская в клюве была: я сельскохозяйственный с красным дипломом кончил. Все водка проклятая. Ну что, мужики, пришли. Давайте деньги. По пузырю на нос!
– По бутылке? – ужаснулся бухгалтер.
–Успокойся. Червивка же…примем опохмелонского, поговорим…как раз по таблетке для затравки.
– По таблетке чего? – насторожился Губошлеп.
– Как чего? Бормотулина, конечно!
–…А-а-а…Ну держи – бухгалтер покопавшись в кошельке выбрал подклеенный трояк из тех, что позатрепанней.
Я пить не собирался, но также с готовностью протянул взнос. Окаянный оборотнем шмыгнул в какую-то подворотню – только его и видели.
– Вот черт! – запоздало заполошился бухгалтер,– он же нас нагрел! Ну вот, всегда так…думаете меня первый раз греют? Главбух делишки какие-то с липовыми счетами провернул, а в ревизию – на меня повесил. Нашел, значит, крайнего. Козла. И докажи после, что не верблюд…нет справедливости на свете. Я всегда говорил: прав тот, у кого больше прав! Вот стану я главбухом, тогда запоете у меня! А этот Окаянный…
Будущий борец за справедливость так и остался стоять с отвисшей челюстью: санитар вынырнул также внезапно, как и исчез, и тряхнув рваным пиджачишком, произведенным звоном дал понять. Что мы имеем дело с человеком чести.
– Здесь пить неудобно – доверительно сообщил он, – айда в зоопарк, там у меня одна свободная клетка есть – никто не найдет. А для вас и закусь какой на базаре раздобудем. Мой то всегда при мне –