да капиташки! Всё это зависело, конечно же, от напускной наглости солдатиков…
Нашу наглость капитан без внимания не оставил! «Так, бойцы! Почему не приветствуете офицера принятой уставом формой? Устав забыли?» Мы в ответ бе да ме, парировать нечем. А капитан насел на нас конкретно, и тут подлетает патруль, крутившийся недалече, выжидая случая блеснуть властями. Выслуживаясь, лейтенант подошёл к капитану строевым шагом, доложился по форме.
Сознание выловило, не простой это капитан оказался, а заместитель коменданта Ашхабада, снискавший славу неоправданной суровостью практически ко всем. Капитан забрал наши документы и приказал патрулю препроводить нарушителей на гауптвахту. Мы, естественно, сопротивляться не стали. Там сразу было понятно – мгновенно найдут и, если что, достанут хоть из-под земли.
Привели нас троих на гарнизонную гауптвахту. В переделку такую я попадал в первый раз, мои ребята о «губе» тоже только слышали. Первым делом зарегистрировали в журнал, потом нас обрили налысо и сунули в «предвариловку». Забрали, что было, даже фуражки не оставили, хотя нечего было брать, потому как были мы в парадке, соответственно, без ремней и прочих колюще-режущих.
Как устроена гауптвахта, я примерно понимал. Имелся в нашей в роте кадр с западной Украины, побывавший тут дважды. Каждый раз возвращался исхудалым, бледным, и фокусы старался долго не выкидывать. Интересные вещи рассказывал, как запихивали его в карцер, и для полноты ощущений и подлинных страданий разбрасывали по полу пищевые отходы… Ну, чтобы непроветриваемая камера не казалась благоухающей палатой из госпиталя…
Предвариловка являла собой просторное помещение с забетоненным полом и ленно оштукатуренными стенами. Нарами служили криво сколоченные, зато прокрашенные деревянные щиты. Бывалые арестанты называли эти щиты «вертолётами». Может, за кривизну досок, а правдивее будет сказано, щиты так назывались потому, что сам процесс раздачи выглядел как кружение лопастей вертолёта. Такими были движения. Вертолёты складировались стопой в коридорной нише, арестанты выстраивали по стене живую очередь. По команде начкара, арестанту надо было схватить верхний из стопы вертолёт и бежать в свою камеру. Каждая камера получала их отдельно. Ежели начкар ускорял счёт, то схватить щит успевал не каждый.
С техникой захвата новички знакомились, посматривая на завсегдатаев – надо было понять, как прихватить щит, как развернуться, чтобы пробежать до камеры, никого не задевая. Процедура получения вертолётов была для начкаров развлечением и утолением жажды власти. Как правило, в караул на гауптвахту посылали молодых и борзых лейтенантов, а выработанные «правила» передавались из уст в уста. Арестанты демонстрировали согласованность движений и недюжую ловкость. Если никто не замешкался, то в камере на щите каждый мог спать на спине. Когда вертолётов было захвачено мало, приходилось тесниться бочком, отчего у солдат выламывало за ночь все кости.
И вот, вручили нам вертолёты