Только в самом начале дернул немного. А сейчас хорошо идешь, мне нравится с тобой быть в паре.
– А я бы лучше без пары на свободе был, – решил забросить удочку на будущее Миша.
– Конечно, дружище Миш. Только, сколько раз я пытался бежать! Всегда ловили и били. Видно, судьба у меня такая – быть рабом. И дед раб, и отец, и я раб. Хорошо, что жениться не успел, а то плакала бы сейчас жена, или со мной в караване шла!
– Э-э-э, Узома, ты говоришь, что и дед, и отец тоже рабы? А как это случилось? – Миша не терял надежды узнать подробнее, в каком времени он сейчас находится. Было понятно, что восемнадцатый-девятнадцатый век, но точнее как узнать? Даже если Узома сейчас назвал бы конкретный населенный пункт, известный в двадцать первом веке, он все равно не смог бы понять даже в какой части Африки находится.
Только развернувшийся увлекательный разговор прервала команда вставать. Снова забегали охранники с кнутами, залаяли собаки и караван пришел в движение.
– Потом расскажу, – успел проговорить Узома, вставая впереди Миши.
Первый более плотный контакт с собратьями по несчастью дал информацию для размышления. Во-первых, хорошо, что Узома оказался неплохим малым. Есть шанс у него узнать многое, тем более, что его семейная печальная история оказалась столь длинной. Выяснилось, что есть здесь некий дон Диего. Имя подсказывало, что этот дон, скорее всего, испанец или португалец.
Во время учебы Миша не предполагал, что в жизни пригодится знание географии Африки, и он не очень обращал на нее внимание. Гораздо интереснее было изучать географию России и Европы.
Единственное, что помнил из курса географии Африки, так это расположение северных стран – Египта, Марокко и Туниса. Еще вспомнилось наличие реки Нил и водопада Виктория. Как-то отложилась фамилия Ливингстон. Кажется, он исследовал Африку, но в каком это году было? Ах, да, есть еще ЮАР, это где-то на юге. Есть еще Сомали, где шалят по-крупному.
Еще после долгих размышлений вспомнилось, что было два центра работорговли: на западном побережье и на восточном. Разницу он точно не помнил, но, видимо, дело бы в рынках дальнейшего сбыта. Чисто логически можно было предположить, что в Америку на плантации проще было везти рабов с западного побережья.
В общем, ничего-то путного крепкий хорошист боевой и политической подготовки Михаил Белов не вспомнил. Придется ориентироваться по ходу и складывать информацию файлик к файлику. Вспомнив такие слова, Миша невесело усмехнулся. Получится ли вернуться к той жизни? Однозначного ответа не было. Зато напомнило о том, что надо проанализировать свои последние воспоминания из той, российской жизни.
Вспомнился суматошный рабочий день, чернокожий студент-арестант, Лизонька. Потом сменщик Алешка несколько раз вспомнил про рабов на плантации. Еще – невиданная жара на улице, потом странный подбор новостей по телевизору, не менее странные посты и ролики в смартфоне. Последнее, что вспомнилось, – яркая молния, грозовой разряд и все. Больше ничего после вспышки света и жуткого раската не вспомнилось. Что сработало? Почему именно на нем, на Мише Белове?
***
Солнце