Эта вода, вселяющая во всё жизнь. Ею раны промываю страждущим, а истолчённым порошком камня засыпаю больное место, чтобы не гноилось. Дружине даю в походы мешочек с камнями, чтобы очищать болотную воду.
По прорубленным в камне ступенькам спустился Илько, вставил в железное кольцо смоляной факел, прижался к стене и крепкой рукой начертил раскидистый знак. Затем ловко взобрался наверх. Пересвет обнял внука.
– Теперь далекий путь тебе предстоит. Все необходимое собрал тебе. Котомка, в ней житный хлеб и пара лаптей в запас. Лапти подшиты кожей для прочности. Присядем на дорожку.
– Я готов, дедушка.
– Три Важных Дела тебе предстоит сделать. Перво-наперво, доверяю тебе ключ от реликвии священной, что доверена мне Высшими Силами. Идут смутные времена, схорони его в убежище надежном. Затем, как условились, Заговор ото Зла надежно спрячешь в местах оговоренных. Как управишься, сие послание князю отвезешь в Путивль вместе с поклажей. Там дружина князева стоит из вятичей, полян, кривичей, северян – словом, всех. Приведешь их сюда.
И тут мужество покинуло Илька – он зарыдал.
– Нет! Не говори так, дедушка! Я не хочу, чтобы так было, – в голосе задрожали слезы. – Ты выучил меня стрелять из лука и бить волка ножом. Ты показал, как высекать огонь кресалом и находить дорогу по звездам. Глядя на тебя, я понял, что нужно защищать слабых и немощных. Позволь мне остаться с тобой. Вдвоем нас не одолеть.
Старый Пересвет погладил внука по родной русой голове и заговорил ласковым голосом, как говорят с малым, неразумным дитем:
– Не плачь, отроче. О Делах надобно думать. Три дня нам отпущено на все. Если не успеем до Громовика – цверги2 захватят нашу землю. Я уже стар и болен, не угнаться мне за тобою.
– Все равно не брошу, на закорках понесу, – в словах внука проступило упрямство, сверкнули серые глаза.
Знал старик, что почувствовал внук неправду в его словах. Были еще силы у Пересвета, недаром отвары целительные пил и коренья чудодейственные пользовал. Но правду сказать внуку никак нельзя. Не бросит его мальчишка тогда. Оба погибнут напрасно и не оставят потомкам надежду.
Пересвет сдержал глубокий вздох и враз посуровел:
– Я говорю с тобой, не как с мальчиком, но как с мужем. Ты – последний из нашего рода. Беги вперед, отроче, не страшись ничего и не останавливайся, даже если увидишь что-то ужасное. Если тебя поймают и станут пытать, должен оставаться тверд и телом, и духом перед мучителями! Сумеешь выстоять и не выдать нашу тайну? – строго спросил он.
Илько молча кивнул головой. Улыбнулся Пересвет через силу и ласково промолвил:
– Однако, светает. Ступай, дружок. Скоро они будут здесь. К этому времени ты должен быть далеко. Может еще и свидимся. Если нет, с тобой я вечно буду. Прощай!
– Прощай, дед.
Илько засунул босые ноги в кожаные башмаки со стельками из травы, заткнул за пояс медный топор с деревянной ручкой, перекинул котомку через плечо, бережно опустил в нее мешочек из ягнячьей кожи. Трижды перекрестил