наступил.
– Может быть, она одинока? Может, ей просто не с кем поговорить?
– Нет. Лидия такая с тех пор, как скончалась ее мать.
– И как давно она умерла?
– Сразу после ее рождения.
Глухой стук заставил всех умолкнуть. Браго энергично заколотил рукоятью кинжала по столу и стал широко улыбаться, растягивая жуткий шрам. В правой руке неизвестно откуда у него появилась мандолина.
– Песня! – воскликнул тот. – Для укрепления боевого духа, госпожа!
Кассия с достоинством поднялась из-за стола и, сложив руки перед собой, холодным взором окинула зал. Со стороны могло показаться, что она делает одолжение, но Гримбальд знал, что ей не терпится взяться за инструмент. Подруга любила музыку, и сама прекрасно играла на мандолине, посвящая урокам все свободное время. Воры на любом празднике просили ее выступить, вот только спеть умоляли кого-то другого. Говорила девушка еще ничего, но когда пела – басила, словно пьяный докер.
– Песня! Песня про Ремана! – поддержали другие воры.
– Да, про этого вечно второго ублюдка, – согласился кто-то с противоположного края стола, – чтоб ему в жопу змея заползла!
В этот раз, впрочем, ни один вор не поднялся, чтобы аккомпанировать, и госпоже пришлось все делать самой. Кассия приняла из рук Браго узорчатую мандолину, раскрашенную в оранжевый цвет, и вышла из-за стола. Воцарилось молчание. Пробежав тонкими пальчиками по струнам, хозяйка воров исполнила песню, больше похожую на непристойный стишок:
Великий король Реман, кочевников разбил,
Навел в песках порядок и Форстмард примирил,
Но слава и богатство не принесли ему,
Ни уваженья черни, ни добрую жену.
Отважный король Реман, взгляни же на себя,
Какой ты к черту рыцарь, без чести и меча.
Смердишь на своем троне, как лужа нечистот,
И загребаешь злато, давя честной народ.
Король, чья воля свята, запомни и поверь,
Народ не любит деспотов и помнит «Дань червей»!
Наступит час расплаты, и мы к тебе придем,
Отрежем тебе яйца и в цепи закуем.
А чтоб твое достоинство не поднялось опять,
Подарим «Второй шанс» и будем бичевать.
Зал огласили дружные аплодисменты. Гримбальд, не желая выглядеть белой вороной, тоже захлопал в ладоши, хоть отсылку на жуткую компанию «Второй шанс» и считал лишней.
У Кассии было своеобразное чувство юмора, которое она унаследовала от прежних обитателей канализации. Для друзей она могла просто исполнить красивую мелодию, но здесь от нее требовали больше непристойностей и, желательно, во всех подробностях. Плохо и то, что Кассии самой все это нравилось. Песню про Ремана II она сочинила сама.
***
После ужина воры разошлись. Терёк с несколькими воинами вызвался спустить лодки. Кого-то обязали еще раз наточить клинки. Кассия ушла переодеваться. Пока все готовились, Арманд отвел его в арсенал