ир закачался, и он снова рухнул на камень, содрогнувшись от боли.
«Где я?» – мысль прозвучала чужим голосом в его голове. Пустота. Ни имени, ни лиц, ни воспоминаний – только смутное чувство, что что-то важное было вырвано с корнем.
Костер потрескивал, языки пламя лизали воздух, отбрасывая на стены гигантские тени. Они извивались, как живые существа, сливаясь с трещинами в камне, образуя чудовищные силуэты. Он вгляделся в ближайшую стену – там, среди теней, проступали высеченные символы. Странные, угловатые знаки, покрытые синеватым налетом. Они напоминали когти, впившиеся в камень, или застывшие крики.
Рядом с костром лежал валун, плоский, как стол. На нем – лист пожелтевшей бумаги, придавленный мелким камнем. Он подполз ближе, дрожа от холода и слабости. Бумага шершавая, края обуглены. Чернила выцвели, но слова читались четко:
«Твой путь начался снова».
Голос в голове зашептал: «Это не первый раз». Откуда-то из глубин памяти всплыл обрывок – чьи-то руки, сжимающие его плечи, женский шепот: «Ты вернешься. Они всегда возвращаются».
Он схватился за голову, пытаясь удержать образ, но тот рассыпался, как пепел.
Внезапно костер захлебнулся, пламя погасло на мгновение, будто невидимые губы дунули на него. Темнота сомкнулась, и тогда он услышал.
Шорох.
Где-то в глубине пещеры, за пределами круга света. Медленный, влажный звук, будто что-то тяжелое ползло по камням. Сердце забилось чаще, ладони стали липкими. Он прижался спиной к стене, втягивая голову в плечи, как загнанный зверь. Шорох приближался.
И тут пламя костра вспыхнуло с новой силой, осветив пещеру. В десяти шагах от него, на краю света, замерла тень. Человеческая? Нет – слишком высокая, слишком угловатая. Длинные пальцы, похожие на паучьи лапы, впились в камень. Глаз не было – только две впадины, пылающие тусклым зеленым светом.
Он застыл, не в силах пошевелиться. Тварь издала хриплый звук, напоминающий смех, и отступила в темноту. Костер снова угас, оставив его в кромешной тьме.
«Беги».
Инстинкт вырвал его из оцепенения. Он вскочил, споткнулся о камень, побежал на ощупь, ударяясь плечами о стены. Воздух свистел в легких, ноги подкашивались, но страх гнал вперед. Где-то позади раздался скрежет когтей по камню.
Свет.
Слабый серый просвет в конце туннеля. Он рванул к нему, вывалившись наружу, и рухнул на колени. За спиной пещера издала глухой стон, и вход обрушился, завалив проход глыбами.
Он лежал на холодной земле, дрожа, и смотрел в свинцовое небо. Дождь, которого он не замечал раньше, хлестал по лицу, смешиваясь с потом.
«Твой путь начался снова».
Теперь он знал – это не метафора. Что-то ждало его здесь, в этом проклятом месте. Что-то, что помнило его, даже если он забыл себя.
Вставая, он заметил на запястье шрам – старый, белесый, в форме спирали. Прикосновение к нему вызвало вспышку боли, и в сознании мелькнул образ: он стоит на коленях в темном зале, а над ним возвышается фигура в плаще, произносящая слова на забытом языке…
Боль прошла, оставив после себя лишь звон в ушах.
Он посмотрел вперед. Лес, черный и безмолвный, ждал его.
– Кто бы я ни был, – прошептал он, – мне придется это выяснить.
И шагнул под сень деревьев, даже не подозревая, что пещера была лишь преддверием настоящего кошмара.
Глава 2: Лес шепчущих теней
Лес встретил его тишиной, слишком громкой, чтобы быть естественной. Деревья, словно черные великаны, сплетались кронами в плотный саван, сквозь который не пробивался ни луч света. Воздух был густым, пропитанным запахом гнили и металлическим привкусом крови – он чувствовал его на языке, как будто лес дышал им в лицо. Ноги проваливались в мягкую, прелую листву, оставляя за спиной следы, которые тут же исчезали, будто земля затягивала раны.
Он шел, опираясь на стволы, обжигая ладони о липкую смолу, струившуюся по коре. Каждое дерево казалось живым: трещины в древесине напоминали рты, застывшие в беззвучном крике, а ветви, покрытые шипами, цеплялись за одежду, словно пытались удержать.
– Иди… – прошептал лес.
Он замер. Голос был едва слышен, словно доносился из-под земли.
– Кто здесь? – его собственный голос звучал чужим, разбитым.
Ответом стал шелест. Не ветра – его здесь не было, – а чего-то, что двигалось впереди, за черной пеленой стволов. Он прижался спиной к дереву, вдруг осознав, как оголена его шея. Каждая царапина на коже горела, как будто лес впрыскивал в него яд через каждую ссадину.
Внезапно шрам на запястье дернулся. Боль, острая и жгучая, пронзила руку. Он вскрикнул, сжимая запястье, и в тот же миг перед ним вспыхнуло видение: он бежит по этому же лесу, но деревья здесь моложе, а между ними мелькают силуэты в плащах с капюшонами. Кто-то кричит его имя – имя, которого он не помнит.
Видение исчезло, оставив после себя звон в ушах. Шрам пылал, как раскаленный металл.
– Ты не