исчезло. Рыцарь стоял над ним, занося меч.
– Ты забыл. Но замок помнит.
Он уклонился, клинок вонзился в пол, высекая искры. Рванувшись к столу, он схватил окровавленный нож, валявшийся рядом с телом женщины, и вонзил рыцарю в шею.
Из раны хлынули личинки. Они падали на пол, извиваясь, и превращались в пепел. Рыцарь рухнул, шлем откатился, обнажив пустоту – внутри доспехов не было тела.
Он бежал, держа в руке нож, на лезвии которого был выгравирован тот же спиральный символ. Шрам горел, но теперь боль была иной – наказание за воспоминание.
Зал сменился лестницей, ступени которой были покрыты волосами. Они цеплялись за сапоги, шепча:
– Она наверху… Она все видит…
На верхней площадке он нашел ее.
Комната была уставлена зеркалами. В каждом – отражение женщины из его видений. Но не живой. Ее кожа была содрана, мышцы обнажены, глаза заменены кровавыми ягодами болиголова. Она сидела за прялкой, нитью служили человеческие жилы.
– Ты вернулся, чтобы закончить начатое? – она повернула голову, и плоть на шее затрещала.
Он молчал, сжимая нож.
– Ты хотел спасти нас от цикла, – ее пальцы дернули нить, и где-то в замке раздался вопль. – Но ты лишь подлил масла в огонь. Теперь наш сын стал частью Леса. Его корни прорастут через твои глаза.
Она встала, и ее тело рассыпалось, как труха. Остался лишь шарф – тот самый, из воспоминаний. Он поднял его. На шелке кровью было выведено:
«Спираль не имеет конца».
Замок затрясся. Зеркала треснули, и из щелей поползли тени. Те самые, что преследовали его в пещере. Но теперь их рты были полны зубов – человеческих.
Он побежал, не разбирая пути, пока не наткнулся на дверь, запертую цепями. Шрам на запястье вспыхнул, и цепи распались в прах.
За дверью его ждала она – женщина из колодца.
– Ты начинаешь понимать, – сказала она, гладя рукой воздух, где висел портрет. На холсте был изображен он сам, с ребенком на руках. Но лицо младенца было искажено – рот растянут в вечной гримасе ужаса.
– Кто вы?! – выдохнул он.
– Я – твоя вина, – она улыбнулась, и из ее рта выполз многоножка. – А это…
Она указала на тени, заполнявшие коридор.
– …твои дети.
Первая тень прыгнула.
Глава 4: Шепот Бездны
Тени набросились, но их когти прошли сквозь него, как сквозь дым. Он не почувствовал боли – лишь ледяное касание, высасывающее тепло из костей. Вместо крови из ран сочилась черная слизь, густая и пахнущая медью. Женщина из колодца наблюдала, ее лицо расползалось, как воск, обнажая под кожей клубки червей, шепчущих на языке, которого не должно существовать.
– Они не могут убить тебя, – ее голос звенел, как разбитое стекло. – Ты уже мертв. Ты всегда был мертв.
Он отшатнулся, спина уперлась в стену. Но стена не была камнем – она пульсировала, как гигантская артерия, покрытая бледными сосцами, из которых сочился желтый гной. Потолок над ним дышал,