головой Лиза. – Зачем же она так?
– Да мало ли, – пожала плечами Ника. – Ситуации разные бывают. К нам вот в больницу как-то привозили мальчишку с ожогами… Целая куча мелких, как сыпь. Выяснилось, что сожитель матери об него окурки тушил. Воспитывал типа.
– Какой ужас! – Лиза закрыла рот ладонью, Дюс бережно обхватил ее за плечи, успокаивая. – А что мать?
– Пьяница, – ответила Ника. – У них там чуть ли не притон был в квартире, жрали, как не в себя. Парнишка сам себе предоставлен был, бедолага.
– А кто его в больницу привез? – спросил Дюс, перестав жевать.
Мы сидели в жогинском кафетерии, вокруг было полно народу. Кто-то пил чай, кто-то пиво, похрустывая чипсами под задорные комментарии на английском – дрались очередные рестлеры, и никому дела не было до того, кто там что говорит. Сами драки были похожи на каскадерские шоу с элементами площадного театра, и этого было достаточно. Как же это контрастировало с рассказом Ники, быстро вернувшим меня в реальность первой половины девяностых.
– Милиция, – ответила тем временем Ника. – Мальчик пропустил школу несколько дней, учительница забила тревогу. Педагог старой закалки, знала о проблемах в семье. Так вот она до дома дошла, эти алкаши ей открыли, пусть и не сразу. На три буквы послали, она в милицию. Там всех на уши подняла, они даже не участкового туда к ним направили, а наряд ППС. Мальчишка в полуобморочном состоянии лежал, пока там пьянка гремела. Ну, и к нам его.
– С ним все хорошо? – с надеждой спросила Лиза.
– По здоровью да, – Ника пыталась говорить отстраненно, но даже у нее не получалось. – А вот с будущим… В детский дом его, насколько я знаю, оформили. Мать родительских прав лишили.
– Вадик, а эта девчонка сбежавшая, – повернулся ко мне Дюс, – она ведь тоже детдомовская? Что там Валерка говорил?
– Да, от приемных родителей сбежала, – подтвердил я. – Подросток, что с нее взять. Вся на протесте. Хорошо, что хоть маньяку не попалась…
Сказал и тут же язык прикусил. Ну вот, испортил романтический мини-ужин под звуки телевизионной драки и нетрезвого хохота болельщиков.
– Ника, ты с Таней давно виделась? – мне стало неловко еще и оттого, что я все никак не мог спросить про художницу. – Плохо, что у нее нет телефона.
– Да почти неделю, наверное, – девушка пожала плечами. – Как мы на учебу вышли, так и все… А когда видеться?
Тон Ники сменился на оправдывающийся, но ее никто не винил. Я и сам своего брата Серегу не спящим видел только здесь, в игровом зале, куда он регулярно заглядывал после школы. Поболтать, новостями обменяться, иногда чуть-чуть порубиться во что-нибудь – например, с Васькой, когда он устраивал очередные показательные соревнования. Сереге нравилось, он даже чувствовал свою сопричастность, ну а мне было проще держать руку на пульсе. Чтобы не упустить, как тогда…
– Да понятно все, Ник, – я покачал головой, услышав на входе знакомый картавый голос.
– Ленок, хорошо выглядишь