словно двумя отточенными клинками пронзил мозг. Рука разжалась, высыпала базальтовые осколки и прикрыла глаза от режущих лучей. Мелкие порезы на ладони весело зашипели.
Второй вдох – уже менее болезненный. Сжав руку в кулак, он стукнул себя в грудь, запустив этим верхнее сердце. Нижнее сердце само начнёт биться позже, когда адаптируется к загустевшей крови. Раньше, когда он не запускал сердце самостоятельно, боль продолжалась гораздо дольше.
Выглянув из норы, Зол первым делом посмотрел, не прячутся ли возле входа драконы, стерегущие неосторожную жертву. Пока главное проклятие адской планеты не начало вечную охоту: ещё слишком жарко.
Что-то сегодня казалось не таким, как прежде. Воздух другого вкуса. Более густой. И… более влажный.
Он осматривался из своего укрытия. Тень от оплавленного утёса уже закрыла нору. Можно выбираться наружу. Боль отступила, освобождая место любопытству. Почему воздух влажный?
Долина камней с изредка торчащими скалами и разбросанными валунами уже окрасилась в фиолетовый оттенок приближающегося заката большого сумрака. Всё как обычно, кроме тёмного облака на краю долины.
Пейзаж адской планеты довольно однообразен. Потрескавшиеся горы, округлые валуны, оплавленные скалы, крупные камни, перемешанные с щебнем, формировали окружающую среду. Единственное, что радовало взор, – это яркость минеральных красок в каменных породах.
Среди каменного однообразия встречались различные оттенки жёлтого, серого, красного и фиолетового с золотыми вкраплениями. Цвета переливались в пёстрой радуге сочетаний. Утёсы отливали зеркальным золотом оплавленных склонов. Редкие чёрные пятна показывали остатки органических форм жизни, уничтоженных беспощадным светилом.
В этом мире не существовало лишь одного цвета, олицетворяющего чистоту и святость, а у японцев смерть, – белого.
Когда светило скроется за горизонтом, камни остынут и на них проступит влага. Споры грибковой плесени получат питательную среду и примутся разрастаться, покрывая камни красным мхом. Взойдёт холодное солнце, как он называл самую большую из лун этой планеты. Наступит пора сумрака, предшествующая малому дню. Из своих укрытий вылезет всякая причудливая живность, в том числе и щитоносцы, его основная добыча. По виду щитоносцы – нечто среднее между пауком и черепахой в гибком панцире сверху, а снизу защищённое лишь плотной шкурой с короткой кремниевой шерстью.
На планете драконов сила притяжения очень велика, а влажность атмосферы такова, что пить вовсе и не нужно – через дыхание всякий, старающийся выжить на этой планете, получает достаточно жидкости. Хотя когда влага конденсировалась на камнях в небольшие лужицы росы, он не мог отказать себе в удовольствии испить этого ядовито-синего нектара.
Сумерки густели, и вместе с темнотой надвигалась туча. Он часто видел приближающиеся пылевые бури, но обычно красноватого оттенка, а эта туча имела густой чёрно-фиолетовый цвет.
Неизвестность беспокоила, хотя острой опасности не ощущалось. Именно