а огляделся.
Гримхолд начинался резко – ни предместий, ни окраин, словно город вырос здесь не по плану, а случайно. Как будто он всегда был, и никто не помнит, когда появился.
Дома стояли слишком тесно, словно сжимая улицы в своих каменных пальцах. Казалось, что они наклоняются, наблюдая за ним. Одинокие фонари отбрасывали длинные тени на каменные стены, а мостовая шла вверх, петляя, словно змея, и исчезала в лёгком тумане.
Странно. Ни детского смеха, ни других привычных звуков – тишина стояла слишком густая, почти ощутимая.
Некоторые прохожие смотрели на него… и тут же отводили взгляд. Как будто не хотели встречаться с ним глазами.
Он заметил старика, сидящего у дома. Тот смотрел на Элдрика, но когда он моргнул – старик уже отвернулся.
Его никто не встречал.
Элдрик вздохнул и поправил ремень дорожной сумки. Внутри что-то кольнуло: может, не стоило сюда приезжать?
Когда он был маленьким, тётушка приезжала в их дом всего один раз.
Он смутно помнил эту встречу: высокая худая женщина с проницательным взглядом, сжимающая в руках зонт, хотя на улице не было ни капли дождя. Она не обнимала его, не говорила лишних слов – только наблюдала.
С тех пор они не виделись.
А теперь он стоял перед её домом в Гримхолде.
Небо за его спиной уже темнело, холодный воздух пробирался под воротник, а дверь перед ним оставалась закрытой.
Он постучал. Тишина. Только ветер скользнул по улицам, наполняя её ещё большей пустотой.
Когда он постучал во второй раз, ему показалось, что дом немного… вздохнул
За дверью раздалось тихое шарканье.
Элдрик напрягся.
– Тетя? – окликнул он, но в ответ услышал лишь слабый скрип пола.
Дверь открылась.
Тетушка стояла в дверном проеме, ее лицо терялось в полумраке. Лицо выглядело знакомым, но что-то в нём было… неправильным. Будто оно застыло в одной выражении слишком надолго.
Она смотрела чуть мимо него, будто сверялась с чем-то за его плечом.
Как будто ожидала чего-то.
– Ты приехал, – сказала она наконец.
– Да… – Элдрик замялся. – Всё в порядке?
Она не ответила сразу. Её взгляд скользнул мимо него, в пустую улицу.
– Поздно уже, – наконец произнесла она. – Заходи.
Он шагнул внутрь, и тётушка тут же закрыла дверь.
Щелкнул замок.
Эл вошёл в дом, чувствуя, как за его спиной щелкает замок.
Внутри было тихо.
Слабый свет старинного масляного фонаря дрожал на стенах, вырисовывая причудливые тени. Запах был слабым, но въедливым – будто в доме что-то долго хранили и забыли убрать.
Тётушка молча повернулась и пошла вглубь дома.
Эл огляделся. Всё здесь выглядело так, словно время остановилось: тяжёлые деревянные шкафы, старый комод с резными ручками, кресло с выцветшей обивкой. Даже свечи в канделябрах казались нетронутыми годами.
– Тётя… – начал он, но она перебила:
– Ты, наверное, устал с дороги. Комната готова.
Она говорила спокойно, но Эл уловил в её голосе напряжение.
Он хотел спросить, почему она не встретила его, почему вела себя так странно… но не стал.
Завтра. Завтра будет проще.
Он уже пожалел, что приехал. Не то чтобы город был плох – наоборот, в нём чувствовалась старинная, тихая красота. Всё, чего он хотел, – это отдохнуть, пожить несколько недель в спокойствии, подальше от городского шума.
Но теперь, стоя в этом доме, он не мог отделаться от ощущения, что здесь что-то не так.
Дом был слишком тихим. Слишком старым.
А тетушка…
Когда он был маленьким, она казалась ему просто строгой и немного странной. Но сейчас… Сейчас в ней было что-то другое.
Она не выглядела испуганной. Скорее… настороженной.
– Хорошо, – кивнул он. – Где моя комната?
Тётушка указала на лестницу.
– Вторая дверь справа.
Она не добавила "Спокойной ночи".
Эл поднялся по лестнице, но, прежде чем зайти в комнату, оглянулся.
Тётушка не просто смотрела – она не двигалась. Даже не моргала. Лишь тень от уличного фонаря медленно ползла по её лицу.
Эл закрыл за собой дверь и оглядел комнату.
Она была небольшой, но уютной. Простая деревянная кровать с высоким изголовьем, комод, маленький письменный стол у окна. Пол был устлан тёмным ковром, по краям местами затертым. На стенах висели старые картины – пейзажи, но какие-то странные: на одной было изображено поле с засохшими деревьями, на другой – извилистая дорога, теряющаяся в тумане.
Комната выглядела… обычно.
Но Эл не мог избавиться от чувства, что кто-то в ней уже был.
Он