Лена Коро

Любовь оставляет отпечатки


Скачать книгу

все же уточнила: – Викинг – это воин или фамилия?

      – Это, Надя, писатель, – и Лина, чтобы снять неловкость, вновь отправилась к кофемашине. Плюшек почти не осталось, поэтому она поспешила забрать последние и, пока наполнялись стаканчики, отнесла тарелку с булочками на свой стол. Но предпочла не задерживаться, так как видела – в ее отсутствие Надежда более раскованно допрашивает своего визави.

      – Я обязательно найду его книги. Никита, советуете почитать?

      – Вы даже не представляете, насколько они необычны.

      – Предвосхитите.

      – А вы знаете, что по уровню счастья датчане занимают первое место в мире?

      – Даже не догадывалась. Неужели островная жизнь располагает?

      – Хорошая мысль. Если рассматривать Данию как закрытый мир, что-то такое уютное и сближающее. Это не противоречит Викингу. Он считает, что у датчан своя жизненная философия, которая формируется из мелочей. Уютное кресло, доверительная беседа, вкусные булочки под кофе…

      – Мы почти у цели, – Лина поставила на стол поднос с новой порцией перекуса, чем отвлекла от тона легкой иронии, – разбирайте.

      – Так, последний вопрос, – Надежда зыркнула в сторону подруги. – Что все-таки означает это слово «хюгге»? Я правильно произнесла?

      – Много чего означает, – Никита ускорился. – Но самое, наверное, главное в этом состоянии – то душевное тепло, которое многие из нас утратили или забыли, как его использовать, чтобы сделаться счастливее.

      – Печаль и счастье – сообщающиеся сосуды, – вклинилась Лина, устраиваясь в кресле рядом с Никитой. Она старалась не касаться его под пристальным взглядом жены.

      Вера поджала губы. Она, как и Надежда, не знала ни что такое хюгге, ни такого писателя. Ей вдруг стало очень обидно. Ее муж, с которым она прожила двадцать пять лет, никогда не обсуждал с нею прочитанных книг. И никогда не рекомендовал ей что-то почитать. Она напрягла память, вспоминая, есть ли упомянутые книги в их библиотеке. Ничего не вышло, и она заподозрила, что это что-то научное, чем она не интересовалась. Она же не эта серая мышка Лина, которой, видимо, нравится сидеть в архивах. И не эта бестолковая Надежда со своими наивными речами. Даже то, что ее соседка тоже была не в теме последних диалогов, досады не сняло.

      В это время ожил экран, висевший прямо перед ее глазами. Беззвучно поплыли заставки, и началось действие. Вера не потянулась за наушниками, так как гид предупредила, что фильм – историческая хроника, основанная на реальных событиях. А ей всегда казалось, что эта далекая чья-то жизнь не слишком полезна для сегодняшней ситуации. Примеры поведения и общения мертвы, диалоги занудны. И что самое неприемлемое – жестокость происходящего, чем обычно грешила история.

      Вера исповедовала благонравность. Постила в соцсетях странички с призывами помочь брошенным животным, выставляла фотографии цветов и природы, интересовалась всякими полезными советами. И напрочь избегала говорить на проблемные темы, а тем более смотреть и читать о войне