Александру Второму, великому князю финляндскому.
– Так Александру Второму или князю финляндскому?
– Это тебе экскурсовод расскажет. Кто из них главнее был, – Лина улыбнулась, и Надежда поняла, что попала впросак. Но не обиделась, потому что в подобных случаях тон подруги никогда не был менторским, да и вообще она старалась не указывать на ошибки. А то, что шуткой давала понять о них, – так это для учителя высший пилотаж. Надежда считала Лину педагогом от Бога. Не завидовала, но многое брала на заметку и старалась применить в своей практике.
– Я, кстати, посмотрела перед поездкой кое-что о Финляндии, – Надежда была уверена, что переключила тему. – Мне бы хотелось пройтись по центру, там еще музей есть интересный – пивоваров русских.
– Хорошо. Тогда на Сенатской площади сядем на трамвайчик и прокатимся по городу. Что касается дома Синебрюховых, наверное, не успеем. Но обещаю поставить первым пунктом в наш шорт-лист на обратный путь.
– А может, пожертвуем Сибелиусом? Что там смотреть? Парк в сугробах? Я на картинке видела этот памятник – ничего особенного – куча трубок типа органа.
– А прикоснуться?
– К памятнику?
– К величию финской культуры.
– То есть ты считаешь, что музей – это не культура.
– Не особо финская, я бы так сказала. Красивый дом, начиненный картинами европейских художников. А Сибелиус – это гордость саамов.
– Изюминка на торте финской аутентичности?
– Ух ты как! Изюминка. Но нет, ведь он все-таки полукровка. Больше швед, чем финн.
– Не помню его музыки.
– Как не помнишь? Мы же с тобой недавно были на концерте Сьёберг.
Надежда выпучила глаза в попытке ухватить витавшие в воздухе образы.
– Надя, сосредоточься. Михайловский замок, сопрано такое чудесное. Ты еще автограф брала. Певица – высокая брюнетка, улыбчивая, общительная.
– Да, конечно, – обмякла памятью Надежда. – Датская оперная дива. Мы диск купили, я слушаю… Иногда.
– Вот. Она Сибелиуса тогда исполняла. Музыка необычная. Как пение птиц.
– У меня не прошло ассоциаций с Финляндией.
– Хорошо. Тогда такая информация – эта певица замужем за внуком Сибелиуса.
– О, так легче запомнить. Он тоже композитор?
– Вот тут я не уверена. Но певец точно.
Надежда замолчала, так как их уединению пришел конец. Туристы потянулись к гиду отметиться на выход. Двери открылись, стало шумно и неуютно. Ушло ощущение камерности. Надо было одеваться и настраиваться на новые впечатления.
– Хорошо, тогда последний вопрос. Мы где будем обедать? Или с собой из бара возьмем?
– Чтобы в Хельсинки и не найти ресторан?
– Лин, ты же знаешь, я не очень люблю рестораны. Тем более за границей. Я чувствую себя там, как на голгофе.
– Типа?
– Куча народу, смотрящего на тебя, как на мученика.
– Господи, когда ты уже себя переломишь? Ладно, в Макдоналдсе поедим.