поджаристые, дырчатые, на деревенском молоке и с деревенской сметаной…
– Настасья, ты там не померла? – Наталья призывно стучит деревянной ложкой о край миски, стряхивая в нее сметану.
– Встаю из гроба, – вяло отозвалась я, протирая глаза и пытаясь понять, как незаметно, за пару минут сна совершился полудневной переезд в деревню.
– Блинчики! Свежие! На деревенском молочке! Для любимой подруги! Откажешься – кровно обидишь!
– От такого откажешься! Натка, ты убийца диет! Как вокруг твоего дома еще мужики табунами не приплясывают?
– Табунов не видела, – Наталья положила мне блинов и придвинула миску сметаны. – Один приплясывал, Васька, похабник, Нюркин муж. Я как раз воду с обмылками за забор выливала. Точно ему на лысину!
– Молодец, – одобрила я её метод вразумления неверных мужей. – Заодно и грехи бедняге отмыла, в церковь ходить не надо!
– Он и не ходит, – проворчала Натка, доставая с полки банку с чудным малиновым вареньем собственного приготовления. – Жена у него набожная, в воскресенье с утра – на службу. А Василий – за забор к Маруське-разведёнке, на исповедь.
Мы поржали, представляя любовные подвиги беспутного Василия, и как он в воскресное утро пулей врывается в Маруськин двор, норовя незаметно проскочить мимо ее здоровенного туркменского волкодава Басая, а через час так же быстро бежит домой обратно, подвывая и матерясь, зажимая рукой укушенную ягодицу. А потом взгляд мой случайно упал на календарь, на дату 17 сентября. Ну да, я и заснула вчера у подруги 17.09. Но дома, в Москве! Ну не могу я быть в середине сентября в деревне под Новгородом! И Наташка не может! У меня вуз, дети в школе. У нее дочка, тоже в школе. Уроки…
– Ната! – надкушенный блин застыл у меня на вилке, и я серьезно посмотрела в глаза подруги. – Мы с тобой вчера пили что-нибудь?
– Пили, – подруга томно облизала с губ сметану, – чай твой травяной пили, кофе пили, кисель…
– А алкоголь?
– Не-а. Я тебе самогон предлагала, настойку мою вишнёвую. Но у тебя ж очередная придурь! Однако если ты передумала, так я сейчас!
– Не надо. Я по другому поводу, – я мрачно потерла лоб. – Ладно. Тогда ответь мне на вопрос: я давно у тебя здесь живу?
– С начала июля, уже две недели. Настюха, хватит прикалываться! Ты сегодня с кровати случайно не падала? Там наверху что-то грохнуло…
– Это утюг твой падал. С подоконника. Так. А почему тогда у тебя на календаре 17 сентября?
– Где? – Подруга неестественно широко распахнула глаза.
– Да вон, у тебя за спиной.
Натка резко повернулась по направлению моей указующей вилки, и мы вместе обнаружили на стене, где только что висел календарь, чудную лубочную картинку, изображавшую играющего на свирели мужичка и изящно изогнувшегося в зажигательном танце козла. Мужик и козёл с безмолвным недоумением уставились на нас в ответ.
– Чертовщина какая-то! – я обхватила руками голову.
– Кто бы говорил! – хмыкнула Наталья, но потом озабоченно потрогала