Я не знаю, как это объяснить. Мы можем открыть окно?
Эверрет оторвался от блокнота, его светлые глаза на мгновение стали черными, как самая черная ночь.
– Может, вы не заметили Виктор, но в этой комнате нет ни окон, ни дверей. Так что предлагаю сосредоточиться на нашем сеансе.
Глава 2
– Виктор, завтрак стынет.
Моника наливала чай, в то время как Виктор читал последние новости на смартфоне. Салат со свежими овощами, нарезанный авокадо, идеальной формы омлет. Моника была помешана на перфекционизме. Все, что окружало ее, должно было быть идеальным. Это касалось и ее мужа.
– Да, сейчас, только дочитаю.
– Дочитаешь после завтрака. Остывший завтрак уже не будет вкусным и потеряет свои полезные качества.
Он скорчил рожицу.
– Сомневаюсь в этом.
– Ешь давай. – Она отпила свой чай. – Помнишь, мы сегодня идем на день рождения Оливера? Постарайся не задерживаться на работе. Я буду в салоне, приведу себя в порядок.
– Ты всегда прекрасна, моя любовь.
Она кокетливо поморгала глазами.
– Мне заехать за тобой или ты уже приедешь туда?
– Я думаю, езжай туда сразу же. Что тебе мотаться, я после салона тоже приеду. Там и увидимся.
Они завершили завтрак, он поцеловал ее в лоб и пошел одеваться.
– Черт, а что мы ему подарим? Мне присмотреть что-нибудь? – Виктор высунулся из прихожей, готовясь выходить.
– Я уже все сделала, милый.
– Что бы я без тебя делал? Хорошего дня, я побежал.
– Будь осторожен.
Они жили в уютном, тихом районе. Не так далеко от центра, но и недостаточно близко, чтобы быть потревоженными его бурной жизнью. Дом был небольшой, обставлен по вкусу Моники: светлые тона, в стиле минимализма. Она не планировала, чтобы они там задерживались. «Для большой семьи все же нужно место побольше». Виктор не был готов переезжать, но семья для него значила больше, чем что-либо на свете, поэтому он настроился на такую же волну. В принципе, как и во всем другом. Порой его раздражала такая зависимость от жены, ее одобрения, ее мнения. Но пока что он не мог ничего с этим поделать.
Очередная вспышка: он заходит домой, в воздухе пахнет ароматными свечами. Моника любила их, потому их дома было немало. Из гостиной доносятся голоса, слишком тихие, чтобы разобрать, кому они принадлежат. И чей-то смех. Не Моники.
Еще вспышка: Виктор смотрит на свои руки, тяжело дыша. Вокруг него бардак, он ничего не помнит. Руки, вся его одежда в крови. В руке молоток, залитый кровью. Он падает на пол – и стук от падения молотка звенит у Виктора в ушах, капли крови брызгами разлетаются вокруг.
Тяжелый вдох – словно его высунули из-под воды. Он снова в комнате у психолога. Эверрет сидит напротив, пристально следя за ним, скрестив ноги. Закрытый блокнот покоится у него на коленях. Психолог постукивает ручкой по его твердой обложке. Звук похож на… как будто что-то тяжелое падает на пол.
– Что