печатями, чтобы не могли навредить его близким людям, например. Но здесь… Когнитивный диссонанс какой-то!
Я всё это время общался с дочерью самого министра магии? Серьезно, что ли?
Самый нелогичный вариант оказался правдой, кто бы мог подумать…
Вышел из экипажа и раздраженно хлопнул дверцей, так как мне следовало выпустить эмоциональный пар. Я швырнул себе под ноги молнию и пнул колесо экипажа – просто так, чтобы немножко полегче стало.
– Да как же так?! – возмущению моему не было предела. – Ну он же отличный политик и с виду очень достойный человек! Нет, я тебе верю, просто… В голове не укладывается…
– Именно что с виду, – тихо произнесла Лина, она тоже вышла из салона и теперь неуверенно переступала с ноги на ногу, глядя на меня исподлобья. – Он помешан на своей репутации. И готов закапывать по-тихому любого, кто ему будет мешать. Поверь, я знаю, до каких методов порой опускается министр магии Искандера. Там, кроме красивого фасада, ничего душевного нет. Он пойдет по головам при надобности. Собственно, именно это он и делает всегда.
Лина очень осторожно говорила. Медленно, тщательно подбирая каждое слово. И, кажется, говорить об отце просто как об абстрактном министре магии Искандера она вполне могла, без имен. Это хорошо.
– А ты у нас, значит, на самом деле Ангелина ди Селинджер-Кортейн, – горько усмехнулся я.
– Не называй меня так, – резко одернула Лина. – Я Абрамова. Не хочу ничего общего иметь с… Хм… С фамилией министра магией нашего государства.
– Как я мог так ошибаться в нем… – продолжал сокрушаться я, никак не мог успокоиться.
Лина неожиданно положила прохладную ладонь мне на плечо и тепло улыбнулась.
– Ты очень светлый человек, Бес…
– Да-а-а, магия моя так и кишит нечистым светом, – ехидно произнес я, намекая на исключительно тёмное происхождение моего магического дара.
– Я не об этом, – мягко прервала Лина. – Я про твою душу. Она у тебя чистая и светлая, и ты в первую очередь ищешь прекрасное в людях. Это чудесное качество по жизни, но с такими личностями, как наш министр магии, это не работает, потому что он – отменный лицемер. И типичный абьюзер.
– А абьюзеры как раз идеально умеют вести себя на людях, оставляя всю боль за закрытыми дверями своих домов, – понимающе вздохнул я.
– Всё так, – кивнула Лина.
И я заметил, как она машинальным жестом потерла бледные шрамы на запястьях.
Меня трясло.
Было дико странно и больно осознавать, что вот тот интеллигентный человек, с которым я еще вчера за кружечкой утреннего чая обсуждал спецоперацию по варгам, методично избивал свою дочь, чтобы… чтобы что? Кажется, теперь мне было понятно, с какой целью он это делал, но от этого понимания было еще более тошно. В любом случае, я искренне не понимал, как можно быть такой тварью