и повторить то, что сделал конокрад, но уже в отношении его палача. Я смутил его разум, и, стоило палачу замахнуться плетью, как его рука пошла в обход, он с силой хлестнул себя по ноге и тут же упал, скорчившись от боли.
Люди тотчас расступились, оставив на пустом помосте лишь меня и Намбеда с его палачом.
– Он крал верблюдов на нашей земле, и по закону должен быть казнён! – неуверенно возражал мне правитель, вероятно, уже сам предпочитая быть в толпе отступивших.
– Я заплачу за него выкуп и обещаю, что больше вы его не увидите!
– Будь ты проклят, Мельхиор! Если б ты не был подданным Гундафара, я бы сейчас казнил вас обоих! – крикнул Намбед, взбираясь в седло, и, хлестнув плетью испуганного коня, помчался прочь сквозь толпу разбегающихся зевак.
Я бросил мешочек с серебром на помост, и люди тотчас принялись за делёжку. С пленного сняли кандалы, и мы покинули площадь. В лавке я купил ему новую одежду и дал одного из своих верблюдов, но делать его своим рабом, конечно же, не собирался. Накормив, я предупредил его, что он волен идти куда вздумает, но Фахану и Вавилон отныне ему следует обходить стороной. Али не пожелал покидать меня, и с тех пор странствует вместе со мной.
– Но раз он немой, как же тогда ты узнал его имя?
Мельхиор загадочно улыбнулся и посмотрел на Али, который уже давно потерял интерес к повествованию и был занят заточкой меча.
– Услышал в толпе… Люди знают его под этим именем.
В ту ночь нам снова предстояло пересечь опасные районы. Местные считали эти места проклятыми, а караваны прокладывали себе обходной путь, боясь сгинуть в песках. Но нам уже ничего не оставалось, лишь только продолжать свой путь, чтобы к утру добраться до какого-нибудь оазиса. Мельхиор повёл караван в туман пустыни. Припасы наши совсем оскудели, последними каплями воды из своей кожаной фляги я смочил морду верблюду.
Луна величественно выплывала из барханов и вскоре отразилась на песке своей мёртвенной белизной. Преодолев очередной бархан, мы спустились в низину… Здесь царило безветрие и тишина, даже звуки наших шагов тонули в ней и растворялись бесследно. Застывший перемётами песок напоминал взволнованную гладь озера.
– Заночуем здесь, – объявил Мельхиор, – Мне нужно сверить путь.
Глотнув немного из фляги Али, я принялся развьючивать верблюдов. Уставшие животные покорно освободились от груза поклажи и улеглись на песке, подпирая друг друга боками. Мы устроились рядом с ними, соорудив небольшой круг из наших похудевших мешков.
Я не стал спрашивать о причине этой остановки, а Мельхиор хранил молчание. Все мы и так знали, какая слава ходит об этих местах. Если даже он не сумел избежать ошибки, стоит ли удивляться, что в этих песках пропадают путники? Дров у нас не осталось, но на милость небес холод в эту ночь оказался терпим, и нашей скудной одежды хватило, чтобы не продрогнуть. Я ощущал беспокойство, и устраиваться на сон мне совсем не хотелось. Побродив немного вокруг каравана, я отправился искать Учителя. Они с Мельхиором были где-то поблизости, но я