Михайлов – тот самый, которого в детстве я видел в картине «Танкер „Дербент“», где он играл противного капитана с тоненькими усиками над губой. Фразу, что произносил он: «Я – романтик моря!» – мы, мальчишки, сразу запомнили и повторяли почему-то в самых неподходящих, далеких от романтики случаях.
– Михайлов заболел, – сказала Ф. Г. – Я просто теряюсь, не зная, что делать?..
Голос ее дрожал от волнения: Михайлов, тридцать лет не сбривавший тонкие усики, был единственным исполнителем роли доктора Эммета в спектакле «Странная миссис Сэвидж».
Публики на «Странной миссис Сэвидж» несть числа. Рецензии – и устные, в наше время едва ли не основные, и газетные, которых уже немало, – сделали свое дело – «Миссис Сэвидж» стала модой сезона. Среди зрителей, действительно заинтересованных новой работой Раневской, есть и такие, что считают делом престижа само присутствие на спектакле.
– Вы не видели «Сэвидж»? Вы не видели Раневскую в новой роли?! Ну как же можно так отставать от жизни! – что страшнее этого упрека для «театрального» человека!
А попасть на спектакль в самом деле нелегко. Театральные кассиры, обрадовавшись огромному спросу, продают билеты только «с нагрузкой», зачастую двойной: на каждые два билета в «Моссовет» на «Сэвидж» – четыре в другие театры на «неходовые» вещи.
В таких условиях замена «Сэвидж» равносильна скандалу. К тому же так называемый возврат билетов в кассу при замене одного спектакля другим – явление для дирекции театра весьма неприятное. Поэтому решили во что бы то ни стало спектакль не отменять и вместо Михайлова срочно ввести другого исполнителя.
Нашли актера, молодого, неопытного, мало занятого в репертуаре. Он отважился сесть в субботу за роль, учить ее ночь, в воскресенье прийти на единственную репетицию и при этом суметь уже воспроизвести текст, изредка заглядывая в тетрадку.
А в понедельник дебютант вышел на сцену. Вышел с видом человека, испуганного насмерть. Казалось, что Доктор постоянно ждет подвоха: не только от своих пациентов, но и от своих подчиненных – обслуживающего персонала. Текст, как выяснилось, он не запомнил, путал, и актеры занялись самоспасением – другого выхода у них не было.
– И вы, очевидно, хотите знать, что они подумали обо мне после этого? – спрашивала актриса, не дождавшись вопроса Доктора.
– Да, да, – отвечал он, – хочу.
Игра в этом спектакле шла в одни ворота: кто вопросы задает – тот на них и отвечает. Бедный Доктор лишился профессиональной любознательности – он ни о чем не спрашивал. Впрочем, и при его немногословности не обошлось без «ляпов»: то ли от волнения, то ли по другой причине он вдруг сказал: «Если вы хочите, то можете остаться». По залу прошел легкий смешок – публика такое не прощает.
А в общем, никто ничего не заметил. Зрители аплодировали, вызывали прекрасно проведшую свою роль Раневскую, которая выходила кланяться с глазами, полными слез. На этот раз, как она сказала, слезы – от позора, который она пережила, от сознания, что подобное