на низенькой софе. – Ты что тут делаешь? Если Мила потеряет тебя снова, ей несдобровать.
– Давишь на совесть? – бурчу я, обрывая лепестки пиона, выдернутого из букета.
– Отнюдь, всего лишь предупреждаю. – Алиса опускается рядом. – Все только о тебе и говорят, – шепчет она, наклоняясь поближе. – Это правда, что вы держались за руки?
Мне даже не требуется уточнять, о чём речь, и так всё понятно. Да… Мастер конспирации из меня – просто блеск!
– О боги! – Не могу сдержать страдальческий стон, пряча лицо в ладонях. – Клянусь, остаться с ним наедине – последнее, чего я хотела!
Но Алиса мне не верит. Она с сомнением хмыкает, продолжая:
– Я вовсе не виню тебя. Просто думала, мы подруги. Думала, ты захочешь поделиться своими планами. Кажется, я ошиблась.
Она уходит так стремительно, что я не успеваю вымолвить и слова. За что мне всё это! От злости потрошу остатки цветка. Бледно-розовые лепестки сыплются на пол, и я топчу их носком туфли.
– Лияра Армфельт! Леди так себя не ведут! – Откуда ни возьмись появляется Мила. – Что за капризы сегодня, ваше благородие? Сначала на бал не хотите, затем сбегаете, а потом и с великим князем вдали от всех милуетесь? Радуйтесь, что на таких приёмах больше мужчин, озабоченных поиском красивой жены, чем тех, кто в первую очередь думает о репутации! Ещё одна такая выходка…
– А может я вовсе не хочу замуж! – выпаливаю, не давая ей отчитать меня по полной. – Может, мне всё равно, кто и что подумает?! Вернусь в отцово поместье подальше от этой ужасной столицы и буду учиться вести дела на заводах! Тогда мне ни один мужчина будет не указ!
Мила в ужасе ахает.
– Вы что такое треплете-то, баронесса! Неужто влюбились в великого князя?!
Отчаянно хочется зарычать от злости, но я усилием воли беру себя в руки. Не хватало ещё гувернантку до сердечного приступа довести таким поведением.
– О боги, Мила, конечно нет! Это всё ужасная случайность!
– И что же это за случайность, дочь?
Маменька выходит из-за вазы, за которой – уверена – стояла всё это время. Её суровый, но такой знакомый взгляд заставляет оцепенеть. Вспоминаю, как она плакала в час моей казни, размазывая краску для ресниц по щекам, как злилась на отца за вычёркивание меня из семьи. Чтобы самой не разреветься, я делаю оскорблённый вид и отворачиваюсь.
Жестом отпустив Милу, Инесс фон Армфельт с достоинством усаживается рядом на софу. Такой я знаю её всю жизнь: идеально прямая спина, золотые с проблеском седины волосы всегда собраны в объёмный пучок, платье со скромным вырезом, а руки никогда не оголяются выше запястий. Рядом с низеньким, пухлым отцом с его лысиной и шикарными усами она выглядит поистине королевой. Мама никогда не позволяет себе бурных эмоций: эта черта у меня от отца. Вот и сейчас она спокойно отряхивает лепестки пиона с моего платья и замечает:
– Ты прекрасно выглядишь, Лия.
Сказано это таким тоном, словно я сделала неудачное па в танце. От отца подобные слова были бы наивысшим комплиментом, но